– Вы на третий, а вы на восьмой, – распорядилась маршал, показывая на два ветроуловителя в седловине. – И передайте Джулии, чтобы опустилась на десять футов, она перехватывает ветер у двенадцатого.
Оба иерофанта подбросили оранжевые свертки в воздух. Каждый распустился широким полумесяцем и, наполнившись ветром, понес пилотов ввысь. Через несколько мгновений два плоских оранжевых крыла уже планировали вдали от башни и, меняя очертания, устремлялись каждый к назначенному ветроуловителю.
Франческа невольно затаила дыхание. Даже здесь, на неподвижной твердой площадке, ей передалось упоение скоростью и властью над стихией.
Маршал Ория тем временем давала указания башенному стражу.
– Собирайте по тревоге второй дозор. Всех пилотов вооружить, сформировать две эскадрильи. Вы берете под командование первую и патрулируете северо-восточный выход из перевала. Если усмотрите угрозу для сада ветров, подайте флажный сигнал всем ветроловам на швартовку. Я подниму имеющиеся в наличии змеи. Командование обороной на вас. Все понятно?
Страж поклонился.
– Командиром второй эскадрильи назначьте самого надежного. Пусть кружат над Авилом, высматривая признаки столкновений и беспорядков. Любое донесение передавать флажной эстафетой. Если представится безопасным, соединиться с городским небесным дозором и кого-нибудь из пилотов при обнаружении инцидента спустить на разведку. Вопросы?
– Что насчет «Королевской пики», миледи? – напомнил страж с непроницаемым лицом.
Маршал отвернулась к перевалу.
– Пусть дрейфует, пока не выясним, что происходит в Авиле. Без вас я ей разрешения на швартовку не дам. Не беспокойтесь, я не собираюсь посягать на ваши полномочия, – заверила она не самым, впрочем, успокаивающим тоном.
– Разрешите обратиться к небесному дозорному Авила?
– Разрешаю, но после разговора вылетайте немедленно.
– Слушаюсь, миледи.
– Вы свободны, – отпустила она стража и снова впилась глазами в перевал. – Магистра де Вега, следуйте за мной.
– Да, миледи.
Похолодев, Франческа покосилась на Сайруса. Тот с окаменевшим лицом смотрел перед собой.
– Сайрус, – скомандовал страж, – вы со мной в кают-компанию.
Сайрус, приложив руку к сердцу, выразительно глянул на Франческу. Та метнула в него коротенькое заклинание.
– Четверть часа продержишься, – шепнула она. – До тех пор удавка сжиматься не будет. Но только попробуй меня тут бросить!
Сайрус лишь хмыкнул сердито и удалился вслед за стражем.
Всей кожей ощущая пропасть в триста футов под взлетной площадкой, Франческа осторожно подошла к маршалу.
– Миледи Ория?
Вблизи разница в росте – больше чем на голову – казалась особенно резкой, но маршала явно не смущала.
– Магистра, простите мое невежество, последние тридцать лет я занимаюсь исключительно этими бегемотами, – она показала на ветроуловители. – Правильно ли я помню, что волшебники не подчиняются ни одной из корон?
– Верно, – кивнула Франческа.
– То есть вы представляете лишь свой магический орден?
– В моем случае все несколько сложнее, миледи. Освоив оба магических языка, я поступила в целительскую академию Порта Милость. Там я выучилась медицинским чарам и фактически перешла из магического ордена в целительский, став клириком. Клирики, в отличие от волшебников, не связаны религиозной верой, языком или политическими интересами. Наша единственная цель – облегчать страдания и бороться с болезнями.
Маршал кивнула.
– Похвальная цель, клирик. Достойная восхищения. Так вот, как одна целеустремленная женщина другую, прошу вас – не играйте со мной в игры.
– Миледи, у меня и в мыслях не было.
По-военному суровое лицо собеседницы вдруг озарила искусственная улыбка.
– Отлично! Тогда скажите, откуда на этом корабле два черномантийника?
– На каком корабле? – не поняла Франческа.
Маршал запрокинула голову к облаку, заслоняющему солнце. Франческа, проследив за ее взглядом, подпрыгнула от неожиданности.
– Гори огнем мои небеса!
Это было не облако. Длинная обтекаемая гондола воздушного корабля чуть покачивалась в мощном воздушном потоке. Узкие носовые паруса устремлялись вперед, словно лезвие ятагана, а боковые и кормовые находились в непрерывном едва заметном движении. В результате махина стояла на месте как влитая, будто гигантская хищная птица, замершая перед тем, как спикировать на добычу.