– Не очень много, – признала та. – Из него создано все живое, и из него же произошли остальные языки.
– А о фундаментальных основах жизни что тебе известно?
– Практически ничего.
Полубогиня кивнула.
– И я пребывала в таком же неведении, пока в наш Авил не нагрянул Тайфон. – Она двинулась к деревянному трону. – Жизнь можно дробить на отдельные частицы, но не до бесконечности. Чаще всего праязык действует лишь в пределах этих частиц, каждая из которых подобна городу. Полезные вещества нужно впускать, проникновению вредных препятствовать. – Она махнула рукой в сторону дамбы. – В случае Авила впускать нужно воду, а ликантропов держать подальше. Наш народ – пленник саванны. Без пористой дамбы, без проницаемых стен наша маленькая живая клетка – город – высохнет и погибнет. Причем преграды должны постоянно меняться. Когда наши земли объединились под эгидой монотеизма, мне пришлось преобразить стены.
Дейдре сглотнула. Кажется, она наконец поняла, к чему ведет канонистка.
– И теперь, когда явился Тайфон, вы перешли на сторону Разобщения?
Полубогиня поднялась на постамент к трону.
– Да, – подтвердила она, садясь. – Но я боюсь, что ты, как глава тайной охраны, склонна скорее к сокрушению стен.
– Миледи, я ни за что не поставлю Разобщение под удар.
– Дейдре, – перебила полубогиня, – возглавить Разобщение – задача Тайфона. – Она многозначительно помолчала. – Которому мы обе верны. – Еще одна пауза. – Но сейчас я говорю с тобой о городе, потому что город – это я.
Дейдре поклонилась.
– Ты должна понимать, что душа – такой же город. Человеку приходится выбирать, что впускать в себя, а что отвергнуть. И если выбор окажется неправильным, душа погибнет. Понимаешь?
Дейдре всмотрелась в лицо канонистки, но прочла там лишь вежливый интерес.
– Да, миледи, про душу я понимаю, – солгала она.
– Хорошо. Ты славно потрудилась в тайной охране. За десять лет вы вдвоем с Тайфоном обратили в демонопоклонников всю мою городскую верхушку.
– Миледи, я…
– Не перебивай. Я тебя не виню, просто констатирую факт. До сих пор Тайфон держал нас с тобой порознь. Но поскольку твоя власть растет, растет и наша с городом зависимость от тебя. И теперь советовать нам, что впустить, а что отвергнуть, – твоя прерогатива.
Дейдре кивнула, не зная, что сказать.
– Дейдре, следует ли мне открыться тебе и силам, которые за тобой стоят?
Вопрос застал Дейдре врасплох. Канонистка обращается к ней как к равной. Расценивать это как предложение союза? Известно ли ей, что Дейдре борется с Тайфоном, или Кейла видит в ней лишь правую руку демона, которая скоро займет место Скитальца? Дейдре всматривалась в бесстрастные скульптурные черты в поисках подсказки.
Кажется, в многоцветных глазах мелькнул проблеск скрытого участия…
Нет, слишком рискованно. Нельзя ставить под угрозу самое заветное.
– Миледи, я в вашем распоряжении. Пропустите меня сквозь ваши стены, и моя преданность вам будет безграничной. А еще я клятвенно обещаю содействовать вашему благополучию при любых обстоятельствах, – добавила она, помедлив.
Канонистка выдержала ее взгляд. Что это, молчаливое согласие, невысказанная решимость? Как узнать? Наконец Кейла кивнула.
– Прекрасно. Тогда перейдем к интересующим тебя вопросам. Во-первых, Скиталец. Джей Амбер – вот имя, на которое он откликается.
– Джей Амбер, – повторила Дейдре. Наконец-то у нее есть противоядие от Скитальца. – И откуда оно такое? Остроземье? Вердант?
– Не знаю. Ему и самому, полагаю, неведомо.
Дейдре склонила голову в знак благодарности. В зале постепенно темнело – видимо, грозовые тучи добрались до города. Скоро хлынет дождь.
– На второй вопрос ответить сложнее – признаться честно, я и сама не до конца разобралась…
– Я внимательно слушаю.
Кейла откинулась на спинку трона.
– Каждое живое существо состоит из уникального текста на праязыке. И поскольку мир постоянно меняется, все живое в нем вынуждено меняться тоже, а значит, должен меняться и текст. Процесс этот для меня загадка, но я знаю, что пратексты способны копировать сами себя и компоноваться с другими текстами.