– Только не оборачивайся на нашего соглядатая, когда войдет, – предупредил Сайрус, откидываясь на подушки, едва хозяйка удалилась.
– Уже вошел, – ответила Франческа, приглаживая взлохмаченные капюшоном волосы. – Сидит у двери. Один. Моего взгляда не заметил.
– Хорошо. Ты голодная?
– Зверски.
– Кормят здесь отменно – по крайней мере, раньше кормили.
– Сайрус, что ты задумал? Я же не могу просто взять и крикнуть: «Чума!» – посреди битком набитого зала. Все кинутся к выходу, чего доброго затопчут кого-нибудь в давке.
– Заботишься о здоровье населения? Похвально. Почему же на мое здоровье эта забота не распространяется?
– Да, твое сердце от меня не первый раз страдает, – оглянувшись на певицу, со вздохом признала Франческа.
– Вот и оставь его в покое, – предложил Сайрус сухо, не имея никакого намерения ворошить прошлое. – Мы в одной лодке. Если уцелеем, я стану капитаном и тем скорее избавлю тебя от своего общества.
Франческа, ожидавшая, видимо, совсем другого, хотела что-то ответить, но тут вернулась хозяйка с блюдом баранины с чечевицей. Если молча. Чечевица обжигала нёбо, в мясе чувствовался мед и перец. Через несколько минут блюдо опустело.
– Приготовься, – шепнул Сайрус и махнул хозяйке.
– Магистр, магистра, угодно еще что-нибудь? – поинтересовалась та, подходя.
Сайрус протянул еще соверен.
– Баранина у вас – язык проглотишь! – Он подождал, пока монета будет изящным движением принята и убрана. – Тем весомее причина беспокоиться за ваше заведение.
Брови хозяйки вопросительно изогнулись.
– Моя коллега – вы уже, наверное, догадались по красной столе на ее плечах – клирик. И она наблюдает вон у того мужчины возле двери бесспорные признаки чумы.
– Чумы? – Хозяйка посмотрела на Франческу. – Вы уверены?
– Абсолютно. – Франческа мгновенно включилась в начатую Сайрусом игру. – У него на шее так называемый бубон – раздувшийся лимфоузел. Эритематозный и отечный. Верный симптом бубонной чумы.
Услышав «лимфоузел» и «эритематозный», Сайрус поперхнулся. Хотя нет, Франческа права, так оно убедительнее. Иногда обычные слова действуют куда сильнее заклинаний.
– Моя коллега подошла к нему еще на улице, – продолжил он, – однако тот ее проигнорировал. Без сомнения, он подхватил заразу где-то в другом месте, но я боюсь, если кто-то увидит его здесь, то может заподозрить…
– Все ясно, – жестом прервала его хозяйка. – Я приму меры.
Сайрус благосклонно кивнул.
Франческа хотела что-то сказать, едва хозяйка ушла, но Сайрус прижал палец к губам.
– Надевай капюшон.
Хозяйка направилась к стоящему у двери здоровяку с кинжалом. Пошушукавшись, они уже вдвоем подошли к преследователю. Тот все это время старательно отворачивался от Франчески и Сайруса к певице, но теперь, подскочив, расширенными от изумления глазами уставился сперва на хозяйку, потом на вышибалу.
Сайрус хмыкнул презрительно. Маги могли бы нанять для слежки кого-нибудь посмекалистее.
– Пойдем, – позвал он, поднимаясь. – Из кухни есть черный ход.
Позади них раздался короткий вскрик. Обернувшись, Сайрус увидел, что преследователь тоже на ногах, но вышибала упирается одной рукой ему в грудь, а другой схватился за нож.
Сайрус с Франческой поспешили скрыться в кухне. Повара покосились на них с удивлением, однако ничего не сказали.
Дождь за это время почти утих. Несколько кошек, серых и черных, отирались у черного хода в надежде на объедки. Где-то над головой закаркал ворон. Франческа расхохоталась.
– Ну ты даешь!
– Спасибо, магистра, – поклонился Сайрус.
– Прости, что я так обошлась с тобой в башне. Мне жаль.
– А уж как мне жаль… Пойдем, надо поскорее…
Он умолк, почувствовав руку Франчески на своем плече.
– Не бурчи. Теперь-то я тебе доверяю.
Поддразнивает, даже, наверное, заигрывает. Наводит мосты. Нет, скорее всего, манипулирует. Сайрус почувствовал глухое раздражение.
– Хорошо, – бросил он сухо. – А теперь прибавим ходу, пока соглядатай нас не нашел.
– Нам нужно в Северовратный, – объяснила Франческа, догоняя. – Последний раз Никодимуса Марку видели среди каников.
Сайрус нацепил вуаль и отвернулся.
Глава двадцать третья
Дейдре плотнее закуталась в шаль. Она стояла у дальней стены Губернаторского зала – просторного помещения с бело-синим мозаичным узором и рядами арок-подков. Отсутствие золоченого свода, как в Посольском, компенсировал вид на широкий внутренний двор с зеркальным прудом и миртовыми кустами по углам. Мерный шелест дождя звучал как колыбельная.