– Скиталец? – выдохнула Франческа.
– Кто же еще? – пожал плечами Луро. – У нас в повозке нашлось несколько дарских свечей, я забил уши воском и остальных охранников почти всех на то же самое уломал. Те, кто решил обойтись, двинулись умом. Попрыгали с повозок – на растерзание ликантропам. Или Скитальцу. Неизвестно. Через час уже никого не осталось. Поутру мы нашли одни кости и клочки ликантропской шкуры.
– Значит, героем Северовратного квартала вас сделал воск?
– Да какой я, шерсть на заду, герой? Повадились ко мне ходить плакаться только и всего, а я уши развешиваю. Молодой был и глупый.
– Получается, Скиталец с ликантропами враждовал?
– А мне-то, пылающая преисподняя, почем знать? – озадачился Луро. – Ликантропские кланы и между собой ужиться не могут. Одни говорят, Скиталец – это гигантский ликантроп. Другие – ликантропский бог. А кто-то и вовсе несусветное городит, мол, это призрак, сотканный из душ погибших от жажды. Никто не знает точно. А мне без разницы.
Он посмотрел вприщур сперва на Франческу, потом на Сайруса.
– Вы пришли послушать байки о моей славной молодости?
– Отчасти, – кивнула Франческа. – И спасибо, что поделились. Но у нас к вам еще вопрос.
– Выкладывайте, чего уж там.
– Под конец прошлого сезона дождей у Северных ворот случились беспорядки. Кто-то из ваших укрывал некоего Никодимуса Марку, иерофанты его вычислили, и началась мясорубка. Помогите мне узнать, что с ним случилось.
Старик низко опустил брови.
– С кем случилось? С Николо? Это кто?
– Не надо, Луро, не прикидывайтесь.
– Ни о каких мясорубках не помню, – покачал головой старик.
– Довольно ломать комедию.
– Да какая тут комедия, это вы загадки загадываете, – осклабился Луро.
Франческа только руки на груди скрестила.
– Никодимус – отступник… – откашлявшись, начал Сайрус, но замолчал, остановленный жестом Франчески.
– Луро в курсе. Иначе нам бы уже прищемили нос за любопытство, – пояснила она.
– Ха! – фыркнул старик. – Можно подумать, кому-то есть дело до того, что творится в нашей сточной канаве. Это вам вдруг втемяшилось в голову ловить рыбу в мутной воде.
– Хотите, чтобы каниками заинтересовалась канонистка? – невинно поинтересовалась Франческа.
– Это еще что за глупости?
– Думаете, кроме нас никто Никодимуса разыскивать не придет?
– Теперь играем в «ответь вопросом на вопрос»? – всплеснул руками Луро. – Проклятье! Знать ничего не знаю, ведать не ведаю.
Франческу его слова не убедили.
– В лечебнице кто-то из приближенных канонистки пустил слух о том, что Марка скрывается у каников. Вы же понимаете, что вы мне не безразличны.
– Вот, значит, как? – вскинул брови старик. – Доблестный клирик является спасти наши горемычные шкуры? А ветрогона зачем притащили? – Он с кривой усмешкой кивнул на Сайруса. – Он мне не нравится, слишком болтливый.
Сайрус хотел возразить, что и двух слов здесь не произнес, но Франческа снова остановила его взмахом руки.
– Видите? Только бы трепаться, только бы языком молоть, – ухмыльнулся старик. – Для остального Остроземья эти ветрогоны вроде курицы, несущей золотые яйца, но каникам от них пользы – кот наплакал. Даже от ликантропов нас оградить не могут.
– Иерофант Сайрус Аларкон – новый небесный дозорный Авила. Я привела его, чтобы он своими глазами увидел: каники не собирались вредить городу, укрывая Никодимуса Марку. Он не хочет беспорядков. Гибель подчиненных может стоить ему должности. Он засвидетельствует, что вы оказали помощь. Вы считаете, я настолько глупа, что стану действовать в одиночку? Рисковать своим положением в лечебнице ради вашего… гостеприимства? – почти ядовито закончила она.
Луро радостно прицокнул языком.
– Гостеприимство! Ха! Хорошо, целительница, я тут поразмыслил – ваша настырность может быть кстати. Есть у меня одна просьба, которую более приятным личностям не поручишь. Предлагаю уговор…
– Еще чего! Какие просьбы, если это вы передо мной в долгу?
– Я уже рассчитался россказнями о Скитальце, – фыркнул старик. – А теперь вы просите чего посерьезнее, оно и стоит поболее.
– Сколько же? – осведомилась Франческа после некоторого раздумья.