– Можете смотреть.
Она медленно опустила руку. От заклинания не осталось и следа.
– Создатель! Ну ничего себе!
Франческа ожидала увидеть в глазах Никодимуса хвастливое самодовольство, однако наткнулась на затравленный взгляд, который не раз встречала у больных и умирающих. Так смотрят люди, мучительно переживающие свой недуг.
– Какография?
Он кивнул.
– Стоит взяться за текст, и он… рассыпается, взрывается или искажается.
– А как же те заклинания, которые вы с кобольдами создаете? Субтексты и взрывные?
– Эти языки какографии неподвластны. Однако они действуют только в темноте и оставляют шрамы. – Он похлопал себя по груди.
Сперва Франческа ничего особенного там не заметила, и только присмотревшись, разглядела сотни неразличимых в полумраке крошечных рубцов.
– А как ваша какография воздействует на праязык? – спросила она, ловя себя на участливом целительском тоне.
– Искажает так же, как магические языки. – Никодимус повертел головой по сторонам. – Было бы тут какое-нибудь растение или насекомое, я бы продемонстрировал. Я бы…
Никодимус не договорил, глядя куда-то через плечо. Франческа проследила за его взглядом, но не заметила ничего, кроме темных лачуг.
– Что такое? Кто-то идет?
– Магистра, видите кошку вон на той крыше? – показал Никодимус.
Франческа посмотрела в указанном направлении – ничего, только серое пятно на графитовой кровле.
– Нет.
– Что-то здесь не… Сложно сказать. – Он обернулся к Франческе. – Вам не попадалась на глаза серая кошка?
– В городе полно бездомных кошек.
– А так чтобы все время одна и та же?
– Нет. К чему вы ведете?
Никодимус плотно сжал губы.
– Может, я и ошибаюсь.
– Насчет чего?
– Неважно. Так вот, возвращаясь к праязыку… Давайте я покажу на ком-нибудь из кобольдов. Изгарь мне разрешит. Кобольды невосприимчивы к моему воздействию, оно проходит для них бесследно. И все равно зрелище пугающее.
– То есть другим живым существам, кроме кобольдов, ваше прикосновение вредит?
– Убивает. Искажает пратекст, вызывая язвенное проклятие, – волдыри, наполненные омертвевшими клетками. У клириков есть какой-то термин, которым называют мертвую ткань в окружении живой…
– Некроз.
– Да, точно, некроз. Некротические язвы, – глядя в сторону, повторил Никодимус.
Франческу вдруг как громом поразило.
– Магистр Шеннон! У него язвенное проклятье!
В зеленых глазах Никодимуса плеснулась боль.
– Почему вы так решили?
– Лицо осунувшееся, сам тощий. Слабость. Мышечное истощение, типичное для организма, который борется с язвами. В медицине это называется кахексия.
Никодимус закрыл глаза, губы тронула мученическая улыбка. Франческа видела такие тысячами.
– Вы коснулись магистра Шеннона? – спросила она осторожно. – Это ваше случайное прикосновение вызвало язву?
– Нет, язвенное проклятие на магистра наслала одна тварь с древнего континента, некий Фелрус, с помощью арахестского изумруда. И когда я заполучу изумруд, то смогу исцелить учителя. – Он оглянулся на далекое святилище. – В том числе и поэтому мы пойдем на все, чтобы раздобыть изумруд.
Никодимус посмотрел на Франческу, моргнул – и все, нет больше затравленного взгляда, выдающего душевные муки. Франческа невольно свела лопатки, выпрямляя спину. Забыла, что перед ней не пациент.
– И как это связано со словами Дейдре о двух драконах?
Никодимус снова оглянулся на святилище.
– Тайфон создает драконов с помощью изумруда. Десять лет назад один из них напал на Триллинон. Но драконы совсем не такие, как вы их себе представляете. Трудно объяснить…
Франческа закатила глаза.
– Да-да, Дейдре уже растолковала. Дракон вовсе не гигантский ящер-пироман, а необузданное воплощение всего самого опасного и отчасти необъяснимого, способный воздействовать на мысли находящихся рядом людей. Смотри пример с Саванным Скитальцем и афазией.
– Исчерпывающе, – усмехнулся Никодимус. – Когда Тайфон похитил у меня изумруд, мы знали, что энергии там хватит только на половину дракона. И что-то подобное ожидали встретить по прибытии в Авил. Но Скиталец оказался куда сильнее, чем мы думали.
Франческа поджала губы.
– Вы имеете в виду, что Скиталец появился в Авиле еще до Тайфона?
Никодимус кивнул.
– Как утверждают каники, Скиталец существует на земле издревле и столетиями сводит людей с ума. Но еще десять лет назад, до появления Тайфона, ни о какой афазии в городе не слышали.