— Это… — удивлённо протянул он, и я вдруг понял, что на вид он не старше двадцати лет, а внутри и того видимо младше, уж слишком искренние эмоции. С возрастом такое, к сожалению, проходит.
— Это я, — протянул я руку для рукопожатия.
— Молок, — механически ответил он, и протянул руку в ответ.
— Ладно, Молок, нас отец ждёт, — хмыкнула моя супруга и мы, обогнув хлопающего глазами парня, дошли до сцены и поднялись по ступеням.
— А чего местный герой носит маску? — вместо приветствия на манер Бабы-яги из советского кино заговорила Мара. — Али сглаза опасается?
— Это броня так распорядилась, — произнесла безмятежным тоном Зевана, будто и не заметив явной агрессии в голосе Мары.
— Племяшка, — всплеснула руками женщина и с нежностью обняла девушку. — Неужто ты его себе в мужья выбрала?
— Точно, тётушка, — счастливо улыбнулась она. — Он хоть и не силен, но потенциал в нём просто безграничный! Мне даже показалось сначала, что сам Чернобог вернулся в теле смертного.
На это я мысленно нервно хохотнул. О, ты даже не представляешь, насколько это близко и далеко одновременно.
— Давайте я его представлю перед всеми! — взял слово до этого молчавший и с отеческой улыбкой наблюдавший за нами Волховец.
После чего он усиленным магией голосом произнёс:
— Хочу представить вам моего зятя из людского рода. — Замолчав, он с удовольствием полюбовался на недоуменные лица, у кого они, конечно, были. Потом продолжил: — Алексей, — он указал на меня. — Хозяин Черной брони Чернобога и новый командир первого отряда.
Командир? Серьёзно? Я кто угодно, чароплёт, полицейский, адвокат, но не полевой командующий! Я ведь в этом ничего не понимаю! Но и отказываться сейчас было неуместно. А потому я лишь молча кивнул.
Народ на это заявление зашумел, а один из ближайших к сцене мужчин, что больше был похож на медведя, чем на человека, глубоким басом спросил:
— По какому праву люд вступит в нашу войну?
— Хороший вопрос Михайло Потапыч, — довольный, как кот, дорвавшийся до сметаны, улыбнулся Волховец. — Видите ли, достопочтенная Мара, хозяйка хлада и смерти, почти открыла портал на территории, принадлежащей Святому лесу, а мой зять не позволил ей это сделать, отрезав руку.
Мара закатила глаза, а её губы бесшумно шевельнулись в отчётливое: «позёр». Причём, рука у неё была на месте. Видимо, новую отрастила.
— Всё так и было, — выдохнув, громко произнесла богиня. — Этот человек отмечен моей кровью, и он имеет право участвовать в нашей войне.
Народ откровенно загомонил, будто разворошённый улей, но никто и не планировал их призывать к тишине.
Некоторое время мы присутствовали на балу, и даже потанцевали немного. Потом Волховец подошёл ко мне.
— Ладно, — сказал он, — пойдём уже по-семейному посидим.
И мы последовали за ним, выйдя из зала и пройдя по короткому коридору, пока не оказались в небольшом банкетном зале с ломящимся от еды столом.
Стол оказался не длинным, а как раз на плюс минус десяток персон, видимо, по количеству близких родственников Волховца.
Сам он сел во главе, а мы уже по обе его руки. Интересно, что Мара не стала занимать противоположную сторону, а села рядом с ним.
Фужеры, вполне обычные, а не из бамбука или черепов врагов, уже были наполнены какой-то мутной жидкостью, и Волховец произнёс тост, обратив внимание на Мару:
— Не важно с чего началось ваше знакомство, Алексей — теперь часть нашей семьи. Так же, как и твоя дочь, и её муж, — в этот миг он совсем незаметно поморщился, видимо там тоже не всё было гладко. — Никто не заставляет любить, но и ненавидеть не нужно. Уважайте друг друга.
— Тогда пусть лицо откроет, — с неприязнью посмотрела она на меня, а её волосы, будто змеи, зашевелились.
И в этот миг память, которая до того не подавала никаких сигналов, внезапно выдала картинку, где Мара серебряным клинком замахивается на это тело.
Я шумно сглотнул.
Однако, тут же вспомнились слова сначала Зеваны о том, что, обладая аспектом жизни, я легко смогу изменить лицо, а потом и слова Лютого — о сердце, что является материальным якорем этой стороны волшебства.
— Хорошо, — постарался я придать голосу уверенности. — В качестве знака доверия, я покажу своё лицо.
Мара сидела напротив Зеваны, но мы друг друга отлично видели. Потому нужно было сделать всё максимально быстро.
А ещё, мне нельзя было закрывать глаза или как-то иначе выдать себя. И шанс был всего один.