Проснулся я больным. Меня знобило так, что зуб на зуб не попадал. Хотелось укутаться в одеяло и обложиться грелками.
— Тебе не хватает огня, — раздался рядом голос Желы.
Я молча попытался сотворить огненное заклятие, но трясло так сильно, что руна просто распадалась, не успев завершится.
— Я дам немного, — с заботой произнесла Жела, но я поднял трясущуюся руку.
— Нет, — выдавил я из себя. — Сейчас всё пройдёт.
Прикрыв глаза, я вспомнил тот самый гул, что слышал во тьме, а перед глазами, с чашкой горячего чая в руках, возник улыбающийся дед. Он сидел около печки, в которой огонь пожирал свежезасыпанный уголь.
В этот миг в груди стало теплее, а после тепло растеклось по всему телу.
Нос уловил знакомый запах открытого огня, и я открыл глаза.
— Это невозможно, — услышал я рядом шёпот.
Посмотрел на Желу. Та явно была чем-то поражена, и проследив за её взглядом, я тоже замер, наверное даже с открытым ртом, но это не точно.
На краю нашей небольшой площадки сидела знакомая ящерица и, не моргая, следила за мной.
Вот только был один момент, появившаяся саламандра состояла из ярко-синего пламени и не представляла опасности, судя по молчавшей чуйке.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего я услышал в голове голос:
«Хозяин, мы служить»
Сомнений в том, кому принадлежал голос, у меня не возникло ни на миг.
— Это жгучая саламандра, — восхищённо пробормотала Жела.
— А где все остальные ящерицы? — с любопытством поинтересовался я. — Их ведь было несколько десятков.
— Она всегда одна, но её много, — туманно произнесла огнелюдка.
— Понятно, — я с трудом поднялся и обратился уже к саламандре: — Буду звать тебя Огоньком.
Подойдя к огненному духу, ну какой зверь мог бы жить в месте, где из еды только огонь, дотронулся до его головы. И ящерка только что не замурлыкала.
— Жгучая стала твоим фамильяром? — Жела поражённо посмотрела на меня и рухнула на колени. — Ты, великий Ифрит, прими меня, недостойную Эмежел, в наложницы и правь народом огня так, как считаешь верным. Наши жизни отныне — твои.
Нет, они, конечно, меня уважали за то, что я смог подарить им Пламень Жизни, но от этого точно попахивало фанатизмом.
— Я же уже принял вас, — выдохнул я, разгоняя от сердца по телу энергию жизни, после перегрузок ощущалась тяжесть, но мой аспект всё исправил. — От чего ты так всполошилась? Какое значение имеет для вас Огонёк?
Я погладил удивительно прохладную и гладкую огненную голову саламандры. Всё же волшебство — поразительная вещь, ломающая все законы мироздания, в которые я раньше верил.
— Именно Жгучие Саламандры создали наших прародителей — огненных духов. И тот, кто сможет их подчинить, не используя волшбу, — истинный Ифрит народа огня, правитель и бог, — после чего она низко поклонилась, буквально распласталась по земле.
— Вот только без этого, — поморщился я, поднимая Желу на ноги. — Я человек широких, можно сказать, взглядов и никого насильно удерживать рядом не буду. Вы мне не рабы, а те, кто будет процветать под моей рукой. Это ясно?
Она округлила свои огненные глаза и медленно кивнула.
— Вот и отлично, а теперь идём, нужно поторопиться. Что-то у меня нехорошее предчувствие.
Я отправил ящерку к Аспиду и Алёне, и мы с Желой поспешили спуститься с горы в селение.
В селении собралась приличная толпа огнелюдов. Они недоверчиво поглядывали на меня.
Я же, не теряя времени, приступил к созданию перехода. Пришлось развешивать огненные шары для освещения, тоже тренировка. Всё же, как ни крути, такую ораву народа тайно в Святой лес не провести, да ещё и мимо городов и сёл. Вот и осталась лишь магия, а с этим были проблемы. Требовалось выложится по полной, снова.
Пот покрывал моё лицо, а я всё никак не мог закончить малую руну массовой телепортации. Я её учил плохо, отдавая предпочтение боевой магии и нащупыванию аспекта времени, поэтому приходилось туго.
Раз за разом я чертил на камне символы, используя обыкновенный древесный уголь. Выходило так себе, но ничего лучше, кроме как обгорелой головёшки, я не нашёл. Можно было воспользоваться энергией, но расходовать силы, которые понадобятся для запитки руны, я не мог.
Да и с магией тоже не всё просто, особенно когда рунический символ не доведён до автоматизма. Если рисунок углём я мог подкорректировать после нанесения, то вот магический пришлось бы рисовать заново.
Магия, это только внешне просто, ну и когда используешь простейшие формы, вроде шаров и стрел, у которых есть лишь одно свойство.
Закончив с начертанием сорока рун, я ещё раз всё перепроверил, найдя пару неточностей и исправив их, влил аспект пространства. И даже так сила ушла вся без остатка, а внутри где-то в груди образовалась пустота, хотя и не такая сосущая, как после средней руны. Я до сих пор не понимаю, как эта средняя руна у меня вообще получилась, да ещё и косу призвал потом, и тело усилил. Но это точно не было сном, во всяком случае, не обычным. В этом я был уверен на сто процентов.