Гаркекс медленно распадался на строки, переписывая себя на предплечье Нико — ощущение не из приятных, но хоть не больно. Одна за другой фразы скользили по руке и исчезали.
Когда все закончилось, Нико восхищенно осмотрел предплечье: под кожей переливались кольца стройных рун. Вслед за троллем и безглазый дракон Тамелкан переписал себя на другую руку Нико.
А затем монстрики набросились всем скопом, словно спеша вытатуировать себя на коже чарослова. Внезапно Нико стало страшно.
— Стойте! Не все сразу… Я… — Он не договорил. Все было кончено. Последний из ночных кошмаров исчез.
Он оглядел свои руки. Задрал подол мантии и проверил голени. И даже отогнул воротник и заглянул за пазуху, рассматривал грудь. Все тело покрывал ровный фиолетовый текст.
— Я представлял вас в детских мечтах, — произнес он, изучая руны на ладонях. — Как же мне удалось вас записать? Я выучил фиолетовый язык Каталога несколько часов тому назад, но Гаркекса я придумал, еще когда у меня ломался голос, а Фаэля с Тамелканом — когда воевал с прыщами.
Он покачал головой. Может, он и впрямь спятил.
— Как мне удалось вас записать?
Он поднял глаза, привлеченный странным мерцанием. Прямо перед ним в воздухе повисли фиолетовые чары.
— Чьи это чары? — позвал Нико, оглядываясь в поисках автора заклинания. — Кто здесь?
Руины безмолвствовали, тишину нарушал лишь шум гуляющего в деревьях ветра.
Заклинание подплыло к Нико. Юноша вскинул руки и попятился. Чары замерли и распались на две части. Нико с любопытством рассматривал первое субзаклинание. Это был учебный текст, где описывалось, как фиолетовый язык кодируется в письменный. Знакомый с аналогичными протоколами, которые волшебники использовали, чтобы вести безмолвные беседы на нуминусе, Нико быстро разобрался с тем, как действовало заклинание.
Вторая часть фиолетовых чар выглядела как закодированное предложение. Нико применил протокол перевода и прочел: «Их написала Звездная крепость». Юноша некоторое время ломал голову над переведенной строкой, пока не вспомнил, что сам только что задал свежеприобретенным татуировкам вопрос: «Как мне удалось вас записать?».
Он снова вздрогнул от страха.
— Чьи это чары? — повторил Нико и испуганно заозирался по сторонам, надеясь заметить таинственного колдуна. — Кто здесь?
И вновь в ответ тишина. Зато, пока он вертел головой, прямо у него под носом всплыло еще одно фиолетовое заклинание. Осторожно поймав чары, он перевел:
«Интересующий тебя язык индиго называется рикслан. Это наш язык для управления светом и текстом, наподобие вашего нуминуса. Звездная крепость пропитана метазаклятиями на рикслане. А поскольку рикслан евграфичен, твой разум к нему тянулся. Ты вообразил этих созданий, мечтал о встрече с ними — метазаклятия крепости ответили на твой мысленный позыв и приняли форму твоих фантазий. Когда твои существа поумнели, язык, управляющий Звездной крепостью, счел их угрозой и изгнал. Вот почему конструкты так тебя ненавидели. Ты стал невольной причиной их ссылки».
— Кто ты? — Широко распахнутые глаза Нико обшарили все вокруг, но не увидели ничего, кроме руин и дикого винограда. — Где ты?
И вновь перед Нико возник отрывок на рикслане, который он тут же схватил и перевел:
«Вижу, плоды твоих оживших подростковых фантазий тебя простили. Они могли запросто поселиться внутри этой могущественной книги, но предпочли твою кожу — она придаст им больше силы. Это я убедил их привести тебя сюда».
Нико затряс головой.
— Что тебе нужно? Покажись!
На этот раз текстовый ответ образовался в воздухе прямо у него на глазах. Казалось, руны сотканы из сгустков лунного света. Надпись гласила:
«Мне нужна небольшая услуга. В обмен я отвечу на многие вопросы. Тебе ничто не грозит; мы слишком слабы. Мы не в состоянии влиять на физический мир и лишь слегка влияем на мир магический».
Нико с трудом сглотнул, переваривая услышанное.
— Вы мертвые?
Вместо ответа в зарослях дикого винограда появилось слабое фиолетовое мерцание. Затем, одна за другой, в воздухе замелькали искорки цвета индиго, медленно образуя контур ног и туловища.
По мере того как конструкт приближался к Нико, он обретал плоть и цвет, переливаясь оттенками белого, индиго и серого. Однако чары так до конца и не сгустились. Сквозь полупрозрачную фигуру просвечивали силуэты разрушенных зданий.