Судя по этому отрывку, книга использовала высшее заклинание, чтобы научить его новому языку. Только едва ли такое возможно: лишь живым существам дано колдовать и лишь божеству дано творить высшую магию.
Желая удостовериться, что понял все правильно, Нико перечитал отрывок. Текст не изменился, но на этот раз некоторые слова вызвали у него беспокойство. Какограф внимательно прочел текст еще раз. Многие слова показались странными: «древнешем», «язък», «альтернативного». Он изучил каждое в отдельности, пытаясь определить, что именно привлекло его внимание.
И тут ему на ум пришла ужасная мысль…
— Нет! — прошептал какограф. Внутри все разрывалось от невыносимого страха. — Нет! Я не мог!.. — На негнущихся ногах он приблизился вплотную к Каталогу, чтобы исключить даже малейшую возможность ошибки. — Боги всемилостивые, только не это!..
Увы, ошибки быть не могло. Нико охватил мучительный страх — сам Лос при всем желании не напугал бы его сильнее. Юноша знал: где-то в слове «древнешем» недостает буквы «й». А «язък» должно оканчиваться на «ык». Что же касается «альтернативного», лишь полный дурак мог забыть: в этом слове после мягкого знака пишется «тыр» — альтырнативного… А вообще-то и мягкий знак показался какографу лишним: тогда уж «алтырнативного» — но никак не «альтернативного»… Ну не бред ли?..
Существовало лишь одно объяснение: контакт с пораженным какографией разумом запустил ошибки в Каталог.
Не важно, прижимая ладонь к груди, убеждал себя Нико. Все равно он собирался выкрасть артефакт. Однако страх был слишком силен и полностью сковал разум какографа. Если кража магического артефакта уже сама по себе считалась серьезным преступлением, что тогда говорить о порче великого тома? Чарослов, рискнувший испортить артефакт, обрекал себя на всеобщее и вечное презрение в научной среде. Если Нико поймают с поличным, его подвергнут строжайшей цензуре, навеки вымарав из сознания юноши магическую грамотность. Хуже того, случись нечто подобное, и волшебники в сто раз сильнее возненавидят его, а заодно и всех какографов… Он станет самым печально известным чароломом со времен Джеймса Берра, много веков назад убившего нескольких волшебников.
— Успокойся, — медленно произнес Нико. Может, заражен лишь один документ? И вообще, трактату Ли почти четыреста лет. Может, в те времена написание было другим?
Задумав отыскать самый свежий научный труд магистра Шеннона на тему разумных чар, Нико перевернул страницу и, сильно волнуясь, прочел:
Недавнее исследование в области разумных чар было посвящено ниопходимости поднять вопрос о сознательности колдуйущего и существующих альтернативах…
Прочитав последнее слово, Нико застонал и зажмурился. Не может быть!.. Ладно, подумал он: по крайней мере есть шанс, что хотя бы магические тексты — заклинания и чары — не пострадали. Шанс, что контакт с его разумом заразил лишь обычные тексты.
Нико приложил ладонь к странице и подумал о чарах «прикосновения». Он выбрал «касательное» заклятие из-за простейшей, элементарной последовательности рун: он сразу заметит, если в версию на страницах Каталога прокрались ошибки.
Подобно тому как крючок рыболова выхватывает из реки ничего не подозревающую форель, Каталог выдернул сознание Нико из влажной тесноты черепной коробки и отправил в странствие по бескрайним магическим просторам.
Нико не сразу сориентировался в новой обстановке. Здесь у него не было ни глаз, ни тела. Здесь не существовало верха или низа. Лишь кромешная тьма…
За удивлением последовал страх. Сгустившаяся чернота казалась вязкой, словно пропитанный влагой воздух. Он попробовал вырваться — тщетно. Ему хотелось кричать, да разве крикнешь без легких? Хотелось убежать, но далеко ли убежишь без ног?..
В конце концов, мысль, что он зря теряет время, заставила нашего какографа расслабиться. Постепенно сознание юноши распахнулось навстречу новому, неведомому миру. Вокруг заплясали крохотные проблески магии. Они мерцали все ярче и в итоге превратились в сверкающие самоцветы, которые повисли в воздухе, словно на ветвях невидимого дерева.
А затем Нико резко прозрел… чарослову вдруг показалось, будто он плывет по ночному небу. Люминесцентные сферы стали звездами всех цветов и размеров. Некоторые сверкали, озаряя небосклон ослепительным изумрудным пламенем; другие тускло поблескивали цветом индиго или слоновой кости — и исчезали от одного взгляда в упор.