Наконец-то до юноши дошло, что черный небосвод перед ним — не что иное, как мир внутри Каталога. А его собственное тело покачивается где-то далеко внизу, на уровне пола… Странное зрелище. Голова закружилась, и Нико поморщился.
Внутри Каталога одна за другой загорались серебряные и золотые звезды. В мгновение ока перед ошеломленным юношей предстало ночное небо книги. Расшитое звездным бисером полотно простиралось вдаль насколько охватывал глаз. Всего за долю секунды Нико чудесным образом прозрел и теперь видел на многие мили вокруг.
Внезапно он понял, что перед ним. Он смотрел не на звезды, а на яркие вспышки заклинаний. Глаза не лгали. Каталог позволил Нико увидеть все до единого магические тексты, хранящиеся в стенах Звездной крепости.
Должно быть, особые заклинания Каталога поделились с ним четвертичными мыслями — через магию книги он поднялся на четвертый уровень восприятия. Его охватило восхитительное, нереальное чувство!.. Впрочем, ненадолго: стоило Нико вспомнить, зачем он вошел в Каталог, как эйфория тут же улетучилась. Он напомнил себе, что должен найти чары прикосновения.
Одна из белых звезд ослепительно вспыхнула и яркой кометой устремилась к Нико. В следующий миг произошел беззвучный взрыв: заклинание врезалось в чарослова.
Как только юноша убрал руку с книги, голову тряхнуло, как от удара молнии, — это вернулось сознание. Какограф заморгал. Разум, вновь втиснутый под узкие своды черепа, ворочался в костяной темнице, всячески выражая свое недовольство. Нико помотал головой и ощутил, как внутри захлюпало Саргассово море идей.
— Ой… фу-у, гадость! — пробормотал он. Сознание мало-помалу освоилось в привычной тесноте. И Нико обнаружил, что вновь может ясно мыслить.
Отныне юноша обладал новым знанием — знанием простых касательных чар, — которое загадочным образом проникло внутрь его тела. Перед глазами горела изначальная последовательность рун — на удивление четко, как будто он только что тысячу раз записал их на пергаменте. Впрочем, какие-то руны шли не по порядку… Нико знал это наверняка: «касание» было одним из тех редких заклятий, которые даже какограф мог заучить наизусть.
Сомнений не осталось: войдя в контакт с его разумом, один из бесценнейших артефактов Ордена подцепил какографическую заразу…
Юноша зарылся лицом в ладони.
— Не-ет, не-е-ет… — прохныкал он. Стыд и вина отдавались болью в глазных яблоках. Он навсегда войдет в историю как какограф, уничтоживший самый дорогой артефакт Звездной академии!
— Постойте-ка! — выпалил он. — Постойте… — Оставалась лишь одна, последняя надежда. Шанс, что, излечив свой увечный разум, Нико сумеет вылечить и сам Каталог. — Покажи мне, — приказал он Каталогу, — все документы, где описаны средства врачевания какографии.
Под шорох перелистываемых страниц Нико возвел очи горе и зашептал молитву, обращаясь к Хакиму. Каталог закончил поиск. Юноша вздохнул поглубже и опустил взгляд, приготовившись к встрече с судьбой.
Перед ним лежала чистая страница.
Казалось, силы оставили Нико. Его какография безвозвратно испортила Каталог. К горлу снова подкатила тошнота.
— Лучше мне оказаться Альционом, — еле слышно пробормотал он, прижимая руку к животу. Юноша понимал, что в противном случае никогда себе не простит уничтожения столь прекрасного артефакта.
У Нико затряслись руки.
— Лос тебя возьми! — прорычал какограф. — Не смей раскисать! — Он закрыл глаза. — Не поддавайся слабости. Соберись! Не позволяй увечью взять верх!
Он знал: потребуется вся его решимость, чтобы одолеть голема и излечить свой недуг. Если он будет храбр и настойчив, то все получится. А на страх и чувство вины времени нет!
Он бросил пристальный взгляд на Каталог и очистил разум от всех лишних мыслей, сосредоточившись на трех звездочках из журнала Шеннона. А затем положил ладонь на пустую страницу.
Сознание стрелой взвилось вверх, к магическому измерению. Но вместо звездного ночного неба его ждала массивная золотая стена, которая тянулась в обоих направлениях без конца и края. Стена из чар нуминуса, принадлежащих руке Шеннона.
Нико обнаружил, что его взгляд прикован к первой странице журнала, к записям, созданным более двадцати лет назад.
Стоило ему подумать о последней записи, как стена заскользила влево. Нико прищурился, пытаясь разглядеть, где же кончается текст, и заметил золотистый изгиб: стена из нуминуса образовывала огромный круг.