Бабочки кружили в воздухе, мерцая и переливаясь. Артем вдыхал легкий цветочный запах, исходящий от Ксаны, чувствовал под рукой ее нежное тело под тонкой тканью платья, и постепенно все окружающее для него будто отодвинулось на задний план. Словно он перешел на какой-то иной совершенно новый уровень восприятия. Будто в зале никого не осталось кроме них двоих и музыки. Сейчас ему хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы эта девочка была рядом с ним всю дальнейшую жизнь.
Мечты о Ксане были прерваны звоном курантов, и все поспешили разобрать бокалы с шампанским – строго по одному в руки, Лель Изотович контролировал процесс лично, чтобы малышня не забылась. Для нее принесли особый поднос с ягодным морсом.
Подавая бокал Ксане, Артем заметил в ее руке небольшую коробочку.
– С днем рождения! – негромко воскликнула она, но все вокруг почему-то услышали, и вдруг стали Артема поздравлять. В руках у него откуда-то появилось множество различных коробочек и пакетиков.
Артем растерялся. Он совсем забыл про свой день рождения. Впервые в жизни забыл. Новогодняя ночь была для него всегда особым праздником. Потому что именно в новогоднюю ночь он родился. Но этот год был очень не простым, и эта важная для каждого человека дата просто вылетела у Артема из головы.
В горле появился твердый комок, и Артем почувствовал, что в глазах накапливается влага. Ему стало неудобно.
Ксана отобрала у Артема подарки, сложила их на опустевший поднос и потянула за собой к выходу. Они поднялись на второй этаж, и, оказавшись в полутемной рекреации, оба, не сговариваясь, утонули в нежном и долгом поцелуе...
Их разлучило деликатное покашливание. Темнота голосом директора произнесла.
– Артем, можно тебя... на минуточку?
Ксана пробормотала «Извините» и скрылась во мраке. Артем ошалело посмотрел вслед девушке, а затем обратил внимание на директора, который терпеливо ждал, пока Артем вернется в этот мир.
– Нам надо поговорить, Артем, – вернул его директор к действительности окончательно. – Я понимаю, что немного не вовремя... Но, меня кое-что беспокоит. Интуиция, понимаешь, расшалилась.
Артем смущенно пожал плечами, а Лель Изотович предложил присесть, затем спросил.
– Что за история с пропавшим из лазарета мальчиком? Ты знаешь где он?
– Нет, – не раздумывая соврал Артем, надеясь, что больше на эту тему вопросов не последует. Но он ошибся. Директор заметил торопливость, с которой Артем дал ответ.
– Может ты просто не хочешь сказать? – не отставал Лель Изотович. – Не бойся. Я ведь понимаю, что его спрятали от Гирика Коевича. Пойми, я лишь хочу убедиться в том, что с ним все в порядке.
Артем очень хотел сказать, что с Михой действительно все хорошо и беспокоиться тут не о чем. Однако, он понимал, что за его признанием может последовать желание убедиться в правдивости его слов. Поэтому промолчал.
И еще Артема постепенно начинало раздражать то, как бесцеремонно прервали их с Ксаной первый и потому очень важный для них обоих поцелуй.
– Ладно, придется во всем разбираться самому, – заявил меж тем директор. – И если ваш Магистр затеял что-то противозаконное, я намерен это прекратить и призвать виновных к ответу.
Фраза «ваш Магистр» разозлила Артема и вернула в этот мир окончательно. Наверное поэтому он решил сменить тему.
– А у меня есть тоже вопросы, на которые никто не дает ответа.
– Спрашивай, – кивнул Лель Изотович. – Я постараюсь ответить на все твои вопросы. Что тебя интересует?
Артем понял, что попался и постарался сменить тему.
– К примеру... Откуда у чаротехов такие имена?
Директор слегка опешил и некоторое время молчал, затем понимающе кивнул и ответил.
– Это традиция, Артем. Точно не знаю, но думаю, чтобы отличать своих от чужих. Дальше объяснять?
Тон Леля Изотовича дал понять, что тот понимает желание Артема прекратить обсуждение нежелательной темы.
– Не надо, – ответил Артем директору. – Я понял.
Снова повисло молчание, и Артем понял, что говорить что-то придется именно ему. Поэтому выдохнул напряжение и заговорил.
– Гирик Коевич с самого начала повел себя странно. Он пришел ко мне в квартиру, хотя... Теперь я уже не уверен. Возможно, это был всего лишь его фантом. Я тогда собирался в колледж, и ничего не знал про чаротехов. Гирик Коевич представился и предложил мне взять книгу. Потом я узнал, что это был Суд. Павел Александрович сказал, что Модрус поступил со мной не честно. Но Гирик Коевич возражал и... В общем, они оставили тогда меня в покое, чтобы я сам определился.
– И тут появился я, и тебе пришлось определяться быстрее, так? – продолжил за Артема Лель Изотович.
Артем кивнул и продолжил рассказ.
– Потом Модрус послал меня за материалами в свою лаборантскую, и там я впервые увидел эти его каменные цилиндры. Из-за них мне стало плохо и я попал в лазарет.
Тут Артем споткнулся, понимая, что подошел слишком близко к теме о Михе. Поняв, что говорить дальше придется все равно, он продолжил.
– Я видел этого мальчика, но не знаю что случилось с ним. Я даже не помню, как оказался у себя в комнате.
Хотя бы с последним Артему не пришлось лукавить.
– Лунатизм, – мрачно пошутил директор. – Понятно.
– Я не знаю, чего добивается Модрус, – продолжил Артем, – но могу сказать одно. Я чувствую эти артефакты, которые он откапывает, и они не безвредны. Вот этим нутром чувствую.
И Артем похлопал по груди рукой.
– Ладно, – сказал Лель Изотович. – Иди догуливай. Немного осталось, скоро отбой объявим. А на счет Магистра вашего скажу так. Кто бы за ним не стоял, обещаю. Если выяснится, что Модрус нарушает закон, я на него управу найду. Не сомневайся.
Артем подумал, что возможно директор и прав. В конце концов взрослые обязаны о детях заботиться. Вот только опыт ему говорил – не расслабляйся, Артем. Пока директор разбирается, много чего может произойти неприятного и даже опасного. И значит, Артему следует о себе позаботиться самому.
Лель Изотович похлопал Артема по плечу и поднялся со стула. Одновременно с первого этажа послышались шум и тревожные крики. Директор пробормотал «Это еще что там такое?» и быстрым шагом удалился по коридору. Артем поспешил за ним, ощущая холодок дурного предчувствия.
В холле первого этажа толпились ребята, только что вернувшиеся с улицы. Они наперебой рассказывали, что видели огромного неизвестного конструкта, бродившего по двору.
Рядом с Артемом возникла Ксана. Глаза у нее были испуганными. Она ухватила его за рукав и потянула в сторону кухни.
– Скорее! Там Дровосек объявился. Надо что-то делать.
Со стороны столовой послышался звон бьющейся посуды. Артем помчался следом за Ксаной, уже догадываясь, какой такой конструкт забрел на территорию колледжа. Их догнал Дым, и в кухню они влетели одновременно, захлопнув за собой дверь.
На другом конце помещения, согнувшись странным неестественным образом в бедрах и коленях, выгнув голову вперед и игнорируя естественное для человека сочленение шейных и спинных позвонков, которые, судя по общему внешнему виду у конструкта все-таки имелись, стоял, сверкая глазами-блюдцами, Дровосек. Правая рука-клешня, вытянутая вперед, словно просила милостыню. Левая вывернутым знаком вопроса маячила позади головы. В целом фигура выглядела скорее издевательски-уничижительно, чем устрашающе.
Ребята застыли у входа, а конструкт поскрипел внутренностями и осторожно двинулся вперед, старательно обходя препятствия.
– Может в него тоже вселился фантом? – предположила Ксана дрожащим голосом.
– Сейчас проверим, – мрачно пообещал Артем, задвигая девушку себе за спину. Та возмущенно фыркнула, но сопротивляться не стала.