В этой гостиной магические открытия трепета не вызывали — зато хозяйка поймала шанс узнать из его уст, примирилась ли гордая Лея с подобранным батюшкой браком.
— Полагаю, мы чем-то незримо связаны, — с чувственной ноткой признался Лис.
Например, виолиным прожектом, но — в пропасть эти детали. Элена воздела руки, благодаря невидимое небо, и подалась вперед с прижатым к груди сложенным веером.
— Когда намечено торжество?
— У Леи теперь столько дел, она и не думает о свадьбе, — вступилась вдруг Эфросина за магичкину свободу.
«Предательница! — дернулся внутренний Лис. — А с какой радостью выложила адрес "Щепки" в свое время!»
— В этом ваше с нею различие, — процедил он чуть в сторону, не меняя своей улыбки.
Эфросину бросило в краску: она слыла натурой влюбчивой и пылкой, но еще не получала предложений.
— Алессан! — строго сказала Элена, а Эфросина мстительно уточнила в глаза обидчику:
— Лея даже не поверяла мне, что дала вам свое согласие.
Лис окаменел, объятый гневом, но молниеносно скрыл его с лица — и вдруг весь переменился, озаряясь невинной радостью.
— Официальное? — переспросил он легко и живо, точно обнаружил совершенно смешной корень их непонимания. — Разумеется, формально я еще не делал пропозиции — для этого я дожидаюсь некоторой даты. Вообще-то, я думал устроить леди Лее сюрприз. Вы ведь не скажете ей, Эфросина Витторовна? Не лишите Лею такой приятности?
Хозяйка посмотрела на него одобрительно — если Лис и допускает светские промашки, то заглаживает их без посторонней помощи. Однако, его следовало уколоть в назидание за дерзость:
— То есть, леди Астер ждет, а вы решили побыть еще завиднейшим холостяком Итирсиса? — пожурила она. — Впрочем, пока в столице его высочество, вам придется делить этот титул.
Юлий посмотрел на юношу искоса с некоторой оценкой, словно только теперь обнаруживая в нем мужчину — вывод, впрочем, утаил.
— Вы жестоки, Элена Филипповна, — вступился он. — Верю, что на уме у кузена нет ничего подобного.
От этой патронации Лиса едва не перекосило уже открыто. Покровительство сановных мужей в делах его устраивало вполне, но ласковое снисхождение к его летам в гостиной, полной женщин!..
Он проглотил эту заботу как ежа, отправил Юлию признательный кивок, и сам обратился к хозяйке.
— Хотя вы и дурного мнения о моих привычках, — явил он великую скорбь, — вы все еще можете рассчитывать на мое содействие, когда вам потребуется заманить в свой салон скромницу леди Арис.
Юлий натешится вниманием гостиных и отбудет в полк — хозяйке же не стоит забывать, с кем выгоднее хороводиться в столице. Алессан откололся от жизни светской, зато погрузился в иные перипетии, о коих Элена предпочла бы узнавать не последней.
— Леди Арис? — встрепенулась та. — Кто она?
Алессан облекся в уязвленную немоту, поклонился и вышел на балкон. Если вечер недостаточно свеж, придется остужаться чарами — иначе бесславно перессоришься со всеми. Он ускорил шаг только снаружи, отшвырнул книгу и поставил дрожащие горячие ладони на мраморный холод перил.
— Все-таки не очень весело? — раздался робкий голос из тени плюща на стенах.
Алессан прикрыл глаза — он и забыл, что здесь еще тоскует очередная не-как-все отроковица. Отчего выпадение из толпы сейчас же наталкивает их на мысль о душевной общности? Выпадать можно совершенно в разные стороны.
— Сетовать на скуку незнакомке будет либо слабак, либо проходимец, — жестко сказал кавалер. — Во имя вашей юности и чистоты — не верьте мужчинам на светском балконе!
— Даже вам? — возвышенно и жалко спросила маленькая леди.
Ее что, здесь никто не опекает?
— Мне меньше всех, — Лис все-таки не мог себя не выделить и вздохнул, после чего прибавил: — И особенно — когда вздыхаю.
Глава 3. Финансовая грамотность для юной леди
В Итирсисе 31 июля, понедельник
Арис и Леонора вежливо уклонились от приглашения к трапезе — Карнелисам было что обсудить и без их смущающих взоров.
Благодаря этой чуткости леди Анна свободно рыдала от умиления на плече у сына, когда за ужином тот означил, наконец, фамилию невесты и обстоятельства ее жизни.
Высота поверенной тайны и грядущие неизбежные перемены статуса пугали тихую чету, но Себастьян знал: первое волнение уляжется, и в августе родители вернутся к себе полные чистого блаженства. Что уж говорить о времени, когда они смогут восславить это счастье по соседям!