– Зачем… – тихо прошептала Джоелл, искренне не понимая, почему ей запретили помнить об этом. Впрочем, осознание, почему, дошло только потом.
«Встань, Верховная Жрица, – произнес Хизэши, и она молча поднялась с колен. – Иди к своим людям, просвети их и поведи за собою».
– Я исполню волю Вечности, – Джоелл сложила два пальца, подходя ребром ко лбу, поклонившись Хизэши в такой позе. Тот промолчал.
Его силуэт становился все прозрачнее, пока не исчез вовсе. Как только существо исчезло, она прижалась спиной к каменной стене, заливаясь горькими слезами. Девушка не могла понять, от чего именно: от того, что вспомнила, от ответственности, легшей ей на плечи или от переизбытка эмоций после встречи с божеством.
Гальяно сжала плащ на груди, стараясь успокоиться. Нельзя плакать, не сейчас. Как ей в таком виде к людям выходить? Она достала платок дрожащими руками, поспешно вытирая глаза, стараясь поправить потекшую тушь, чтобы не быть похожей на панду.
– Почему… Почему именно ТЫ разделишь со мной вечность? – девушка ударила кулаком в стену. – Рансу… где же ты? – Джоелл закрыла глаза, судорожно выдохнула.
Теперь девушка знала точно, и знала только она: если когда-нибудь ей доведется увидеть Чародея, только метка вечности на теле станет неопровержимым доказательством верно пойманного человека.
Глава 9
Кайл медленно разжал камень, роняя его на пол. Парень судорожно выдохнул, стараясь вернуть в стабильное состояние разбушевавшиеся эмоции. Он поспешно вытер с глаз слезы, пока друзья приходили в себя. После увиденного стало так грустно.
Первое, на что обратил внимание очнувшийся Эйлерт – Амио, отворачивающийся от него, при этом пытаясь спрятаться еще и от пристального взгляда Верховной Жрицы. Женщина рассматривала ребят, оценивая их состояние. Не каждый может спокойно погружаться в чужие воспоминания без явных последствий. Чтобы сгладить углы, во время сеанса мисс Джая зажгла благовония, расслабляющие тело и успокаивающие душу.
Ли Ван переглянулся с другом, выглядя довольно встревоженно и напугано. Он всегда терялся, когда видел чужие слезы, поскольку не знал, как вести себя, чтобы помочь человеку.
– Кайл… Эй, ты чего? Почему ты плачешь? – Эйл обеспокоенно смотрел на него.
– Я… Я в порядке, – Амио поджал губы, шмыгая носом. – Просто… Я не знаю, как реагировать. Мне стало жалко Рансу. Его родители…
– Несомненно, эта трагедия изменила его, – Джоелл убрала камень в коробочку, складывая руки на коленях. – Тем не менее, это не является оправданием.
– Я так понял, Вы показали нам воспоминания Альберта. Откуда они у Вас? – поинтересовался Ли Ван.
– После побега все силы бросили на поимку Рансу. Я принимала участие в расследовании. Поскольку Альберт относился к нему куда более лояльно, его сочли соучастником. Я лучше всех знала его, меня назначили помощником главы по расследованию данного дела и возложили ответственность по опросу свидетелей. Я считала воспоминания всех охранников тюрьмы, а после было принято решение, что Альберт тоже причастен. Так я узнала обо всем… Не стану скрывать, на тот момент я сильно симпатизировала ему, поэтому решила умолчать от следствия данную информацию, чтобы сохранить репутацию семьи Яр и, возможно, его жизнь. Должна сказать, юный Эйлерт чем-то напоминает его. Сразу видно – родственники.
– Упрямство и легкая придурковатость, видимо, наследственное, – Кайл слегка улыбнулся, глядя на Эйлерта. Яр недовольно нахмурился.
– Да ладно! Он был прикольным! А что с ним потом случилось?
– Альберт всю жизнь потратил, чтобы оправдать Рансу. Встретились ли они снова… я не знаю. Он женился, но не могу сказать, что между ним и женой была такая уж неземная любовь, хотя дочку свою просто обожал.
– А Шэйла? И тот дневник? Они были подлинными или Рансу действительно оговорили? – после просмотра воспоминаний вопросов стало только больше, и Ли Ван хотел узнать ответы.
– Она оставалась подле меня до самой старости. Я отдавала рукописи независимым экспертам, и они подтвердили идентичность почерка.
– А те воспоминания? Которые Хизэши разблокировал…
– Это личное, я не могу раскрыть их содержание. Рансу заблокировал их, изменив свое восприятие в моих глазах и в целом отношение к нему. За это я никогда не прощу его. Могу предположить, он хотел, как лучше, ведь эти воспоминания крайне неприятны и болезненны, но, тем не менее, влияют на многое. Возможно, оставь он мне их… все вышло бы иначе, – Джоелл тяжело вздохнула, стараясь не вспоминать те слова, так сильно ранившие сердце. – Я показала вам свою встречу с Хизэши чтобы вы поняли, почему Рансу до сих пор жив. Он был моим единственным лучшим другом. К сожалению, быть друзьями снова нам не суждено. Я все еще придерживаюсь своих взглядов, и должна признаться, до последнего мне хотелось верить в его честность по отношению ко мне. То, что он творит сейчас, лишь доказывает мою правоту тогда.
– В таком случае, почему он не мстит Вам? – Эйл закинул ногу на ногу. – Если бы меня предала лучшая подруга и упекла в тюрьму, я бы минимум обиделся. Глядя на его действия, было бы логично мстить именно Вам, а не всем непричастным. А еще я не до конца уверен в причастности Рансу к ситуации с Чаровницей.
– Он всегда был умен и выходить лично не стал бы. Наличие последовательницы, беспрекословно выполняющей его поручения, как раз сильно вредит мне. То, что я не в состоянии остановить ее, лишь больше порочит репутацию. Я надеюсь, после увиденного вы поняли всю серьезность и опасность ситуации. Столкнуться с Чаровницей и выжить – большая удача, но не думайте, что она будет с вами постоянно. Будьте осторожны, слушайтесь старших. Не делайте ничего в самоволку.
– Хорошо, хорошо, – отмахнулся Эйл, явно не собираясь прислушиваться к ее словам. – Почему новый образ Рансу и его описания Альбертом недоступны? Словно под цензуру попали.
– Думаю, это стало таким потрясением для него самого, что он забыл это, – спокойно отозвалась Джоелл. Она встретилась с холодным взглядом Кайла, слегка улыбнувшись ему.
– А из-за чего тогда одаренные начали бунтовать? Так-то я понял, но хочу узнать подробности.
– Когда люди стали получать силу, многие решили, что им все дозволено: начали грабить, убивать. Король не мог справиться с ними, поэтому начался массовый отлов. Тех, кто имел способности, забирали. Их природу начали изучать не самыми приятными методами. После семья Яр выступила против опытов, пойдя на мирное заключение с людьми: они рассказывают все, что знают, а те перестают мучать магов и одаренных. Казалось бы, все должно закончится, но те, кто возомнил себя выше других, продолжали разбои, их становилось больше и больше. К экслайнам подключилась армия. Несколько раз выводили тяжелую технику для запугивания. Одаренные взбунтовались еще сильнее, мол, их расстреливают как зверье и не хотят слушать, что не все они одинаковые. Так был сформирован «Зуб дракона». Не все слушались Луи, а многие не входящие в банду прикрывались ею, и таким образом они прослыли местным бандитами. После появления Хизэши все бунты прекратились. Страх перед Богом оказался выше мирских желаний. Местечковые бунты подавили, а храмы Эеноками затмили все религии. Поскольку моя метка вечности находится на языке, я стала носить эту вуаль, чтобы люди не извращали мои слова: то, что я говорю в ней, принадлежит мне. То, что я говорю без нее – глас Хизэши. За все прошедшие столетия он ни разу не связывался со мной.
– Носить вуаль постоянно… как-то жестко, – Эйл задумался. – Выходит, общество было на пороге гражданской войны?
– Да, но все закончилось хорошо. Далее я аккуратно влияла на последующих королей, чтобы в дальнейшем прийти к тому, что мы имеем сейчас, – Джоелл слегка улыбнулась. – Ты такой любопытный.
– Конечно! Мне интересно узнать все подробности от человека, видевшего все своими глазами. Вас только по телеку показывают, не думал, что когда-нибудь смогу поболтать с Вами.