– Может, мы заметим что-то, – Таави направился вперед всех.
Эйл слегка улыбнулся. Приятно, когда члены твоей команды жаждут докопаться до сути. Ребята поднялись на третий этаж, где находилась еще одна лестница, ведущая на чердак.
– А ничего не может быть среди вещей? – спросил Ли Ван. Вокруг стояло множество старого хлама, накрытого белыми полотнами. Концентрация пыли так сильно щекотала нос, что хотелось чихнуть.
– Нет, здесь ничего примечательного, – Эйл обернулся, видя паучка, спускающегося по паутине вниз. Он сдунул его в сторону ребят, убегая вперед, злобно гогоча.
Таави попятился назад, не желая попадаться в лапы насекомого.
– Вещи времен прабабушки, старые книги, одежда какая-то. Я копался здесь, когда был маленьким. Среди книг ничего, похожего на дневник, не видел. В любом случае его у Альберта отняли, и что с ним теперь неизвестно. Уже прошло слишком много лет, чтобы он сохранился в нормальном состоянии, – он подошел к небольшой скошенной дверце. Ему пришлось наклониться, чтобы пройти внутрь.
Башня выглядела как небольшое, круглое, пустое помещение с одним окном.
– Здесь никогда ничего не стояло? – Ли Ван зашел следом.
– Нет, сколько себя помню, просто пустая комната.
– Может, у вас есть какая-то семейная легенда? Или сказка? Вспоминай. Ты лучше знаешь такие вещи, – Ли Ван осматривал помещение. – Он наверняка придумал какую-то загадку…
– Солнце светит всем в окошки,
Зайчик скачет взад-перед.
Грациозно, словно кошка,
Луч рассвета к нам придет.
Покружись на месте с ним,
Сделай шаг назад.
Расскажи друзьям своим,
Как рассвету рад.
Громко хлопни ты в ладошки,
Быстро повернись.
Птичкам покроши ты крошки,
Жизни улыбнись.
Шаг назад и три вперед,
Быстрый поворот.
Тот, кто сильно тебя ждет,
Стоит уж у ворот.
Громко ноты вверх возьми,
Соло ты пропой.
И камней восьми коснись,
Быструю рукой, – Эйл прочитал стишок, задумчиво глядя в окно.
– Что это? – спросил Таави.
– Детский стишок, мы всегда использовали его как считалочку и своеобразную игру. Бабушка считает его песенкой, поэтому поет, – он подставил руку под окно, делая солнечного зайчика с помощью гладкой панели от часов. Свет упал на противоположную стену.
– «Покружись на месте с ним, сделай шаг назад, – юноша покружился и отступил. – «Громко хлопни ты в ладошки, быстро повернись. Птичкам покроши ты крошки… – он хлопнул в ладоши, поворачиваясь лицом к окну. Яр сделал движения пальцами, улыбаясь при этом. На кончиках сосредоточился малый заряд энергии. – Шаг назад и три вперед, быстрый поворот, – он отступил назад, после подходя ближе к окну, снова разворачиваясь в сторону стены. – Громко ноты вверх возьми, соло ты пропой. И камней восьми коснись»… – юноша ненадолго замолчал, сосредотачиваясь, после чего громко взял ноты от «до» до «си».
Он протянул руку и тремя сложенными пальцами быстро начертал в воздухе символ. Несколько камней засветились, образуя меж собой восьмиконечную звезду. Свет от нее упал на пол, заставляя несколько плит опуститься ниже, открывая проход к лестнице. Ребята переглянулись.
– Вау, – Таави рассматривал сияющую стену. – Просто вау! Сколько поколений вы передавали этот стишок, и никто даже не подумал, что это инструкция к активации тайного хода.
– Сам в шоке. Как же я раньше не додумался до этого?! Октаграмма… Символ физического и духовного. Несомненно, он сделал эту тайную комнату и наверняка сам приказал пристроить башню к дому. Идемте, – Эйл стал спускаться вниз, ведя за собой друзей.
Узкая, витая лестница спускалась до подвала, а Яр использовал шарик энергии, дающий немного рассеянного света. Судя по строению дома, та проходит между внешней и внутренней стенами. Ребята оказались в небольшом, пыльном помещении. Там стоял один проржавевший железный стол, а рядом с ним сундучок средних размеров. Эйл прошел к деревянному ящику, крутясь вокруг него. Юноша открыл крышку. За столько лет тот весь рассохся и больше напоминал труху.
– Что там? – Кайлу стало очень любопытно, но он не подошел, чтобы не мешать ему.
– Какая-то штуковина, – Эйл вынул из ящика что-то темное и увесистое, плотно завернутое в несколько слоев полиэтилена. Он оставил это на столе, начиная копаться в ящике дальше. – Больше ничего нет. Пойдемте отсюда, посмотрим в комнате, – юноша забрал предмет, выходя на свет божий.
– Чем бы это ни было, это еще с его времен, оно наверняка на последнем издыхании, будь осторожен, – Ли Ван следовал за другом.
– Вы откуда такие пыльные? – на втором этаже они пересеклись с Ванессой.
– Мам! Помнишь тот стишок? Он оказался инструкцией к активации тайного хода в башне. Там лестница, ведущая в маленькую комнату, и мы нашли в ящике что-то странное, – Эйл быстро протараторил, даже хода не замедляя.
Юноша вошел в свою комнату, садясь на кровать, развозя всю пыль, старательно скопившуюся на полиэтилене за столетия, по чистому покрывалу.
– Никогда бы не подумала, что это инструкция, – Ванесса поспешила следом за ребятами.
– Что это такое? – Эйл вынул ноутбук вместе с проводом для подключения.
– Какая-то старая техника, – предположил Таави.
– Это я вижу, – Эйл поднял крышку. – О, это типа ноутбука. Кажется… – Юноша задумчиво посмотрел на вилку для розетки, почесывая затылок. – А как?
– Оно не войдет. Нужен переходник, – Кайл задумался откуда им взять такую древность.
– Ванюша! – позвала Ванесса. В ответ послышалась тишина. – Пойду найду его и Алекса, – она быстро покинула комнату.
– У него хлама всегда много хранилось, может и переходник есть, – Эйл поставил ноутбук на стол, втыкая в него провод, остальную часть подводя ближе к розетке совсем с иным разъемом.
– Юные гении на грани раскрытия загадки, – Алекс подошел к ним, потрепав их. – Молодцы! Честно, я сомневался в существовании тайной комнаты.
– Да какая это тайная комната?! Это личный кабинет Альберта! – возмутился Ванюша, которого принесла Ванесса. – Если бы вы сразу спросили, я бы вам сказал. А то заладили: «тайная комната, тайная комната»! А комнат тайных никогда здесь не было!
– Ах ты мохнатый… – Эйл наигранно сжал кулак. – Я тебя причешу.
– Не смей угрожать домовому! – возмутился он.
– Так, не ссорьтесь. Ванюша, у тебя есть переходник, чтобы включить ноутбук?
– Да не знаю! – он спрыгнул, подходя к стене, призывая свою маленькую дверь, оставляя ее открытой. – Сейчас посмотрю, – Ванюша чем-то загремел, зашуршал, послышался грохот, лязганье. Судя по звукам, коллекция из разнообразных предметов у него внушительная. Он вернулся к ним с пластмассовыми переходниками разных времен.
– Возможно, подойдут.
– Что ж, – Эйл хрустнул пальцами.
Он собрал какого-то монстра из различных переходников, чтобы воткнуть все это нечто в розетку. Спустя время старичок ожил, запуская экран загрузки.
– Не понимаю, как раньше можно было работать с такой техникой, он же включается со скоростью черепахи…
– Радуйся, что он вообще включается, – ответила Ванесса. – Я сомневалась в его жизнеспособности.
Экран неспешно загрузился. На рабочем столе находились только одна папка и видео. Юноша навел курсор на видеофайл, открывая. Ноутбук решил заставить всех понервничать в ожидании, долго думая, после все же позволяя посмотреть запись. Судя по обстановке, сделана она в той самой комнате.
За столом сидел Альберт. Это был уже не тот молодой парнишка из воспоминаний Джоелл, а статный, взрослый юноша, возмужавший, набравшийся жизненного опыта.
– Запись идет? Кажется, идет, – он улыбнулся, глядя в камеру. – Привет всем, кто смотрит запись. Не знаю, сколько прошло лет, когда вы догадались, что стишок на самом деле инструкция. Уверен, рано или поздно кто-нибудь поймет. Мои потомки наверняка будут думать, что я какой-то псих, или вообще причислят к разряду «городского сумасшедшего», но даже сейчас я продолжаю верить в свою правоту. Мне не хватает связей, помощи и магической осведомленности, чтобы доказать это. Чтобы вы понимали, расскажу, как есть: я лично знал Рансу, может, действительно не так хорошо, но у всех есть секреты, не так ли? Сейчас мне двадцать семь, я недавно вышел из тюрьмы. Отсидел там всего пару месяцев, мне помогла одна знакомая. Я туда попал, когда пробрался в дом Джоелл и украл дневник Рансу. Она забрала его себе, когда тот перестал быть нужен людям сверху. К слову, сейчас бунты прекратились, у нее получается влиять на людей благотворно, – Альберт тихо вздохнул, заметно погрустнев.