– Что может быть важнее твоих ста баллов? – Рансу шел рядом, попивая коктейль, с улыбкой глядя на подругу. Видеть ее счастливой – самое приятное зрелище.
– Не говори так! – она хихикнула, поворачиваясь, идя спиной вперед. – У меня отличное настроение, и я хочу продолжить веселиться.
– О, все, пузырьки в голову ударили? – юноша посмеялся. – А я говорил, газировка – зло!
– Ну нет, мне хочется, чтобы ты знал абсолютно все, ведь мы лучшие друзья и секретов друг от друга у нас быть не должно.
– Допустим, и что же такого секретного ты хочешь мне рассказать?
– О маленьком теплом чувстве, живущим внутри сердца, – Джоелл остановилась на изогнутом деревянном мосту, опирая о перила, глядя на огни домов вдалеке и фонари, идущие вдоль реки. Их свет отражался в темной воде. Девушка развернулась к нему, заправляя локон волос за ухо. – Мне немного неловко…
– Да ладно, с детства друг друга знаем. В чем дело? – Рансу выкинул стакан в мусорное ведро у моста, подходя к подруге.
– Ну, как бы сказать… Ты всегда был мне дорог, и с годами это чувство усилилось. Думаю, я могу с полной уверенностью сказать, что люблю тебя, – Джоелл улыбнулась ему. Трепет только увеличивался с каждым словом. Наконец-то она нашла в себе силы признаться. Несколько бессонных ночей немного вымотали ее, а осознание собственных чувств внушало страх.
От услышанного Рансу замер. Внезапные слова от лучшей подруги вводили в ступор, и, можно даже сказать, ужас.
– А… – юноша растерялся, забывая, как разговаривать. – Я… Я не знаю, что сказать, – честно ответил Ахонен.
– Я знала, что удивлю тебя, – Джоелл ожидала такую реакцию. Девушка не хотела давить на него и торопить, ведь понимала, какие трудности могут вызвать их отношения, и всему виной его неправильная работа меридиан, о коей парень ей рассказал еще давно.
Рансу оперся руками об ограждения, стараясь подобрать слова.
– Джоелл, – спустя продолжительную паузу юноша обернулся к ней.
– Не начинай, я знаю, как может быть сложно из-за твоего проклятья, но я готова к этому.
– Мне лестно слышать такие слова, но нет. Извини. Я никогда не смогу ответить на твои чувства. Ты моя лучшая подруга, самый дорогой человек, помимо родителей. Кроме тебя у меня никого нет, и я держусь за тебя. Только… Я не могу ответить тебе взаимностью. Не потому, что я не хочу по каким-то причинам, а потому, что не могу воспринимать тебя больше, нежели просто подругу. Если сказать совсем грубо – ты не в моем вкусе.
– Я… понимаю, – Джоелл сжала губы в тонкую полоску, опуская взгляд. Больно. – Но что ты будешь делать, если полюбишь девушку, а она не увидит тебя настоящего? Это ведь больно… Обманывать, когда не хочешь.
– Об этом думать буду когда влюблюсь, – Рансу слегка улыбнулся, с тоской глядя на подругу.
– Лучше найти того, кто видит, все же…
– Я же нашел тебя, а значит, найду кого-то еще.
– А если…
– Джоелл. Я понимаю, как тебе больно, и ты намекаешь мне, что ты лучшая кандидатура, но невозможно заставить любить, не так ли?
– Да… Я знаю. Знаю, – девушка не могла смотреть на него. Просто невыносимо. – Глупо было надеяться на взаимность.
– Не глупо. Людям нужна надежда. Ты обязательно встретишь замечательного человека.
– Куда замечательнее? Добрый, искренний, внимательный, заботливый и такой красивый… Просто невозможно. Ты как ходячий идеал! Даже если бы ты выглядел иначе, я бы полюбила тебя за эти замечательные качества. И это вижу только я. Мне казалось, что я какая-то главная героиня романа, избранная. Поэтому и говорю… Глупо.
– Я могу заглушить твою боль, и все станет хорошо, – Рансу подошел к ней, прикладывая теплые ладони к щекам девушки, глядя ей в глаза. – Все снова будет как прежде.
– О чем ты? – чуть тише спросила Джоелл, ожидая чего-то, самая не зная, чего. Она взялась за запястье юноши.
Ахонен приложил подушечки пальцев к ее вискам, и те засветились, излучая приятное тепло.
– Рансу, что ты… – девушка сама не заметила, как по щекам покатились слезы. Внешность юноши поплыла, становясь нечетким изображением. – Что ты делаешь…? Рансу…
– Прости, – тихо произнес он. – Так будет лучше для нас обоих, – юноша смотрел на нее, пока та не закрыла глаза, ненадолго теряя сознание.
Рансу аккуратно обнял подругу, уткнувшись в ее плечо.
– Поверь мне… Теперь тебе станет легче. Ты больше не будишь мучиться, терзать себя. Не станешь цепляться за меня, больше никогда не полюбишь, и твоя жизнь измениться в лучшую сторону, – шептал он себе под нос.
– Рансу… – тихо произнесла Джоелл, открывая глаза. Она отстранилась, хмурясь, стараясь сфокусировать зрение, прикладывая ладонь ко лбу и чуть пошатнулась, опираясь о перила. – Что случилось?
– Кажется, у тебя переутомление. Ты сильно переволновалась, мы весь день гуляли. У тебя голова закружилась. Пойдем, провожу тебя домой.
– Мне кажется, я отключилась ненадолго, – Джоелл нахмурилась, глядя на друга с совершенно иной внешностью, максимально неприятной ей. – Да, идем. Кстати, какие у тебя результаты по экзаменам? Ты запомнил все эти страшные даты?
– Нет… Нужно посмотреть, – впервые улыбаться стало так тяжело.
Заблокировав воспоминания и изменив восприятие, он перечеркнул возможность повторения ситуации и навсегда стер свою настоящую личность из ее памяти, также, как знания о своих способностях. В этот день альбинос по имени Рансу Ахонен перестал существовать в глазах самого дорогого и близкого для него человека, став совершенно иной личностью. Парень пошел следом за ней, слушая о том, как та рассказывала ему о возможном месте работы, но все слова влетали в одно ухо, вылетая из другого.
Неужели всю жизнь ему придется жить под чужой личиной? Иногда хотелось выть от безысходности, но такой роскоши он не мог себе позволить. Не сейчас. Когда-нибудь Рансу разрыдается от счастья, избавившись от неправильной работы меридиан, но пока должен держаться стойко и не позволять эмоциям брать верх.
***
Рансу резко распахнул глаза, прижимая к груди плед, переминая его в пальцах. Он уставился в потолок, шумно, тяжело дыша. Юноша расслабился, как только осознал, что это были отголоски давних воспоминаний. Ахонен повернулся на бок, видя совсем незнакомое помещения, вздрагивая.
Эйл сидел в кресле. Услышав шевеление, юноша повернулся в сторону друга.
– Ты чего?
– Я испугался два раза за минуту, – ответил Рансу. – Что ты здесь делаешь? И… где мы?
– Как только мы уехали, ты почти сразу же отрубился и чуть не упал с байка. Это штаб-квартира моей прежней команды, о ней родители знают. Ты проспал весь день. А сейчас чего подорвался? Кошмар?
– Нет… Не совсем. Воспоминания. Я забываю многие моменты, и они часто снятся мне как кошмары или, наоборот, приятные сновидения, – Рансу присел, осматриваясь.
Он лежал на широком матрасе, находящемся в углублении пола. В помещении стоял продолговатый угловой стол с небольшими полочками, заставленными баночками причудливой формы. Рядом высокий светлый шкаф. Широкий мягкий подоконник больше напоминал диван, а на нем лежало несколько подушек. От основной комнаты сие чудо отгораживала свисающая иллюминация, сейчас выключенная.
– Это домик Милена. Его ему родители купили в подарок, и он стал нашим штабом. В этой комнате как раз он жил. Здесь не так много места, две комнаты наверху, внизу кухня и гостиная, которую мы использовали как зал собраний. Обычно двое уходили, кто-то мог остаться, мест на четверых нет, поэтому раскладушки притащили.
– Вот как… Таави и Ли Ван спят? Сколько времени?
– Они внизу шуршат, – Эйл глянул на часы. – Десять только. Пойдем, покажу тебе все, – юноша щелкнул пальцами. Вся иллюминация и люстра включились. По периметру необычной кровати тоже шла тонкая полоска из мелких лампочек, кои находились и под каждой полочкой.
– Здесь обитал мозг нашей команды, Йонг, – юноша снова щелкнул, включая свет в соседнем помещении.
Светлую комнату без любой посторонней мебели занимало только кресло и несколько столов, идущих полукругом. Эйл нажал на небольшую кнопочку у входа, активируя всю систему. Сразу же раскрылось множество мониторов разных размеров, зависая в воздухе над столешницами. Клавиатура также левитировала.