-Давай попрощаемся, подруга, - обняв меня, предложила женщина.
Внезапно мой взгляд привлекла мужская голова, показавшаяся из люка, через который мы с Козетт выбрались на крышу. Нечего сказать, сами поднялись и своим конвоирам предоставили такую же возможность и к тому же совершенно бесплатно.
-Всё, Козя, пошли сдаваться,- с горечью в голосе произнесла я, - недолго пели соловьи на утренней заре.
Козетт, до этого момента пребывавшая в трансе, подбежала к люку и со всей неженской силой опустила крышку на голову бедолаги, ретиво исполнявшему свой профессиональный долг.
-Получи, сатрап!
Крышка захлопнулась, рухнувший вниз, по меткому определению Козетт, сатрап взвыл и мы услышали нечто такое, что никак нельзя перевести ни на один из известных ныне языков. Думается мне, что и древние языки с этими меткими выражениями также не справились бы.
Всё хорошо, но что делать дальше? Перспектива просидеть до старости на крыше меня как-то не впечатляла. Необходимо найти способ спуститься вниз и продолжить выполнение плана по спасению маркизы, о которой в связи с неожиданными изменениями в собственной судьбе, я совершенно забыла.
-Козетт, думай, и ещё раз думай, как можно выбраться из той западни.
-И думать нечего. Всё очень просто. Посмотри, мне кажется, что вон к той трубе привязана верёвочная лестница. По ней мы и спустимся.
Я посмотрела в направлении, указанном Козетт, и заметила лестницу, являвшуюся на данный момент единственным шансом на спасение. Правда о том, куда эта лестница спускалась, и кто её прикрепил к трубе, я не стала задумываться.
-Была, не была, давай за мной! - крикнула я и мужественно ступила на первую перекладину, надеясь, что та выдержит мой вес. Выдержала.
Может быть, у кого и есть опыт использования верёвочной лестницы, то я искренне буду рада за этого человека. Вообще-то один раз мне пришлось воспользоваться верёвочным трапом, но тот опыт почему-то не отложился в памяти. Лично для себя я решила, что повторный эксперимент будет последним в моей короткой жизни. Впрочем, всё оказалось не так уж и плохо. Очутившись на земле, я тут же забыла о своих страхах и с любопытством наблюдала за Козетт, которая от ужаса закрыла глаза и наотрез отказывалась сделать даже малейшее усилие для того, чтобы оказаться на спасительной тверди земли.
-Давай, подруга, действуй, я тебя подстрахую, - решилась я на поддержку. Козетт истолковала мои призывы несколько превратно и, разжав руки, стремительно стала приближать к точке своего приземления. Этой точкой оказалась я.
-Мари, вставай, я уже спустилась, - послышался голос Козетт, - следует поторопиться: не ровен час, нас заметят и всё, прощай свобода. Нечего разлёживаться, бежать надо.
Хорошо ей говорить, ведь это именно она прижала меня всеми своими необъятными килограммами к земле, а не я её.
С трудом удалось подняться. Слава богу, жива.
-Ну вот, и ладненько, пошли. Хватит нежиться. Смотри, мужики какие-то на нас пялятся.
Действительно, сформировалась небольшая толпа любопытных. Как же, не каждый день через стены тюрьмы перебираются дамы. Заинтересованные нашим необычным поведением люди, несколько минут стояли в растерянности. Затем какой-то поборник порядка и социального равенства, крикнул:
-Граждане свободной Республики, вы только что видели, как две аристократки, вместо того, чтобы отдать свои никчёмные жизни на благо революции, сбежали от заслуженного возмездия. Не дадим врагам уйти от наказания. Вперёд, за мной, в погоню!
Почему-то никто не спешил откликаться на столь пламенный призыв. Толпа по-прежнему стояла, обсуждая только что увиденное. Справедливости ради, следует отметить, что побеги из стен Консьержери́ происходили не каждый день и особой массовости на данный момент не наблюдалось. Так что тема для разговора была самая, что ни есть актуальная. Честным и добропорядочным гражданам хватит обсуждений нашего побега недели на две, а то и больше. Приятно, когда твоя скромная персона становиться участником народных легенд и баллад, а затем спокойно переходит в разряд народного эпоса. Пока мы разглядывали толпу, а толпа нас, у меня за спиной раздался голос Огюста:
-Чего стоим, кого ждём?
Оглянувшись, увидела, как молодой человек ловко стягивает со стены верёвочную лестницу.
-Мари, помогите же, наконец,- обратился ко мне Огюст, - время поджимает. Сматываться пора, а лестницу я обещал вернуть.
Отмерев от шока, помогла Огюсту скатать лестницу, засунуть её в мешок и только после этого мы дали дёру.
Отбежав на безопасное расстояние, я решила перевести дух.
-Стоп, подруга, придержи коней, - остановила я разбежавшуюся Козетт, - пора и передохнуть. Не знаю, как ты, но я порядком устала.
Мы забежали в какую-то подворотню, чтобы перевести дух. Погони не наблюдалось. Огюст куда-то смылся, заявив, что пойдёт возвращать долги. Козетт, отдышавшись, предупредила, что с неё достаточно на сегодняшний день, и она, пожалуй, отправится домой, а своего ненаглядного, так уж и быть, если сегодня не казнят, навестит завтра ближе к вечеру. Вот так всегда, спасай всех, а они потом, неблагодарные, тебя одну оставят, и выкручивайся, как хочешь. Грустно вздохнув, выглянула из подворотни и едва не попала под ноги промчавшейся мимо толпе. Сзади всех понуро брела беременная женщина, бережно поглаживая живот. Мне показалось, что я её когда-то видела, но вот где и когда, никак не могла вспомнить. Между тем дама подошла к моему укрытию, и устало прислонилась к стене дома. Чуть слышно прошептав: «больше не могу», опустилась на тротуар и закрыла глаза. Тут я услышала крики:
-Держи их. Негодяи вырвались на свободу. Не дайте аристократам уйти от возмездия!
Услышав эти слова, женщина с трудом поднялась и попыталась продолжить путь, но, обессилено махнув рукой, остановилась. Вот кому необходима помощь. Подбежав к бедолаге, схватила её за руку и потянула за собой в подворотню, а оттуда в небольшой дворик, засаженный декоративным кустарником. Между тем звуки погони приблизились. Оглянувшись, заметила бочку с водой и затолкала за неё беременную женщину, а сама спряталась за кустами. Вовремя. Во двор заглянул мужчина. Окинул пространство быстрым взглядом и крикнул:
-Здесь никого.
Подождав в укрытии ещё пару минут, вылезла из кустов и решила проведать свою подопечную. Та лишь стонала. Мне показалось, что у неё уже отошли воды. Родит ведь сейчас, а я в подобных делах ни гу-гу. Почему-то полученный мной дар целительства молчал. Подбежав к одной из дверей, выходивших во двор, забарабанила в неё руками и ногами. Вскоре дверь приоткрылась и показалась всклоченная женская голова.
-Чего спать мешаешь? Чай недавно с работы пришла, а тут ты галашишся.
-Помогите, - не дослушав гневной тирады, - там женщина рожает.
-Где? – окинув двор взглядом, спросила голова.
-Там, у бочки.
-А ну, давай её ко мне. Помогу, чем смогу.
С трудом нам удалось довести роженицу до кровати. Упав на неё, женщина закричала.
-Тише, тише, родная, - попыталась успокоить её хозяйка и тут же велела мне нагреть воды, а заодно приготовить чистых тряпок.
Я заметалась по комнате.
-Простыни в комоде, вода на кухне. Иди через коридор и налево. Я только что чай пила, вода ещё не успела остыть.
Я убежала, а вслед раздались слова:
-Поторопись, головка уже показалась.
Схватив кастрюлю с кипятком, притащила её в комнату, вылила воду в таз, сбегала за холодной. Затем достала из комода простыни и тут услышала звонкий шлепок и крик младенца.
-Мальчик, - устало произнесла невольная «повитуха», - здоровенький. Как назовём?
Обессиленная женщина на кровати чуть слышно произнесла:
-Полем.
-Поль, так Поль. Пусть так и будет. На, держи, - новоявленной мамаше протянули кулёк с младенцем.
Тут до меня дошло, что это ни кто иная, как Агнесс, а ребёнок, названный Полем, будущий прапрадед Женевьвы. На этот раз повезло, с чужой помощью успела спасти род Турмонов, а также и свою подругу. Если бы погибла Агнесс, не появился Поль, и не родилась Женевьева. Так, оставаться здесь не с руки. Следует выяснить, где Женевьева и её муж. Сняв золотую цепочку, отдала её добровольной помощнице, попросив пару дней приглядеть за Агнесс. Спрятав украшение, хозяйка жилища клятвенно заверила, что будет заботиться о молодой мамаше как о собственном дитя. Успокоенная этим обещанием, поспешила в дом Кристофа сообщить о провале операции. Не успела я выйти из подворотни, как меня снова чуть не сбили. Толпа оборванных людей в одежде, которую, как мне показалось, можно было найти только на помойке, пронеслась мимо. Их преследовали солдаты революционной гвардии, призывая добропорядочных граждан оказать помощь в задержании беглецов. Большая часть толпы уже пронеслась мимо, и тут мне показалось, что одну из женщин я знаю. Чтобы подтвердить свою догадку, припустила за ней, обогнав солдат, не обративших на меня никакого внимания. Вероятно, они решили, что я вняла их призыву и решила оказать посильную помощь в поимке беглецов. Пусть так и думают. Скажу прямо, бегать в платье до пола не особо удобно. Тем не менее, вскоре я нагнала основную группу, разделившуюся к этому времени на две части, одна из которых свернула в ближайший переулок, а вторая побежала прямо. Наконец мне удалось догнать женщину, показавшуюся знакомой. Схватив ту за руку, слегка задержала её стремительный бег. Женщина обернулась, а я едва не вскрикнула. Это была Женевьева.