- Он сам выбрал для себя такую участь, Мэг. Пожалуйста, не считайте себя виноватой в чём-то.
- Но как получилось, что его ранили? Кто в него выстрелил?
- Его же собственный слуга, тот самый, которого ранил я, - Фергус несколько смутился. Мэг подумала, что, наверное, ему никогда прежде не приходилось стрелять в человека. – Он целился в Эллиота, но промахнулся. А Эллиота ранил, по всей видимости, сам виконт. Для него всё могло закончиться гораздо хуже, - Фергус задумчиво посмотрел на брата, затем, вспомнив о третьем раненом, повернулся к священнику, остановившемуся в сторонке, утомлённо вытирая пот со лба. – Вы перевязали рану того человека?
- Да, как сумел, - пробурчал тот. – Проклятье, знал бы я, что здесь творятся такие страсти, не согласился бы сочетать молодых браком меньше, чем за десять гиней! Этот сквалыга-виконт мог бы и предупредить меня! Кстати, он отдал мне только половину суммы, вторую обещал после церемонии!
- Ну, так вы и не довели церемонию до конца! – откликнулся Фергус.
- А вы заплатите мне, если я продолжу? – лицо толстяка озарилось надеждой. – Да я в два счёта вас поженю!
- Ни в коем случае! Лучше ступайте в господский дом и позовите сюда слуг, чтобы помогли справиться с ранеными!
Толстяк помедлил, очевидно, соображая, сулит ли это дело какие-то выгоды и не будет ли чрезмерным нахальством с его стороны потребовать с графа денег. Однако, грозно нахмуренные брови Фергуса и его ледяной взгляд произвели должный эффект, и священник, угодливо пробормотав «Сию минуту, милорд!», исчез с глаз Фергуса и Мэг.
- Будем надеяться, что Джефф вернётся с доктором как можно скорее, - пробормотал граф. – И отчего я не послушался вас! Я счёл, что вы сильно преувеличиваете, но теперь, право же… - он растерянно оглядел залитый кровью пол церкви и троих раненых. – Простите, Мэг. В следующий раз я поверю вам безоговорочно!
- Неважно, - откликнулась девушка слабым голосом, вытирая слёзы со щёк. – Я и сама такого не ожидала! Ах, да, чуть не забыла… - взглянув на свою руку, она сняла с безымянного пальца кольцо и протянула его Фергусу на ладони. – Ваше кольцо, милорд… Думаю, вы не возражаете против расторжения нашей помолвки?
- Нет, Мэг, нисколько… Мне жаль, что я невольно причинил вам столько горя и бед, - Фергус, не глядя, надел кольцо, хранившее тепло руки Мэг, обратно на свой мизинец. – Я не должен был вами пренебрегать: в этом Эллиот совершенно прав.
- Но ведь у вас не было какого-то злого умысла… Я очень рада, что мы с вами всё же познакомились, пусть и при таких обстоятельствах, - Мэг заботливо и нежно откинула со лба Эллиота прядку тёмных волос. – Вы хороший человек, чего я, признаться, вовсе не ожидала. Мне бы хотелось, чтобы мы с вами остались друзьями, несмотря на всё это.
- Мне кажется, мы станем не только друзьями, но и родственниками, - Фергус ободряюще улыбнулся ей. – В самом ближайшем времени: вот увидите!
- Об этом я мечтаю больше всего на свете, - призналась Мэг, поглаживая пальцы Эллиота.
Глава 25
Эллиот, подобно многим мужчинам, был скверным, привередливым, а порой совершенно невыносимым пациентом.
Больше всего его раздражало, что приходится жить в гемпширском поместье графа и терпеть ежедневные визиты брата. В самом деле, грубить Фергусу, не только приютившему Эллиота на время его выздоровления, но и вызвавшему из Лондона Альфонса, камердинера брата, и любезно пригласившему в гости Мэг, а также – ради соблюдения приличий – очаровательную пухлую тётушку Флоренс, увлечённую превыше всего на свете разведением тюльпанов; - так вот, грубить Фергусу после всего, сделанного им, было бы со стороны Эллиота, по меньшей мере, чёрной неблагодарностью.
Эллиот поправлялся медленно. Потерявший много крови, он ещё долго оставался слабым и вялым; при самой незначительной нагрузке, такой, к примеру, как попытка сесть в постели, у него начиналось головокружение, в ушах тревожно звенело, а перед глазами принимались отчаянно выплясывать чёрные мушки. К счастью, ему удалось избежать лихорадки, и рана заживала без каких-либо осложнений. Неповреждёнными также оказались кости и нервы; рука хорошо действовала, и все в один голос твердили, что Эллиоту повезло.
Сам он почему-то не мог искренне согласиться с заверениями окружающих. Эллиот ненавидел валяться в постели (в одиночестве; конечно, общество Мэг бы резко поменяло отношение Эллиота к постельному режиму, но он опасался не без оснований, что излишняя сексуальная активность при его кровопотере приведёт к беде), а собственные слабость и сонливость ужасно его раздражали. Особенно скверно Эллиот начинал себя чувствовать, если думал о том, как весело проводят время вместе Фергус и Мэг, тогда как он, полуживой и беспомощный, не может без посторонней помощи подняться с постели.