- Фергус, - промолвил Эллиот с усилием, избегая встречаться с братом взглядом, - отныне я постараюсь держать себя в руках и… относиться к тебе лучше. Я поражаюсь твоему терпению и умению прощать! Я не смог бы сам вести себя так благородно на твоём месте. Это-то меня всегда и раздражало, - добавил он с усмешкой.
- Давай пока что воздержимся от братских объятий и слёз примирения, - Фергус тепло улыбнулся. – Не хочу потревожить твою рану. О, посмотри-ка: к тебе ещё один гость! – увидев в дверях Мэг, Фергус торопливо поднялся на ноги, заботливо придвинул стул для девушки.
- Вы тоже можете остаться, я вовсе вас не прогоняю! – воскликнула она.
- О, нет, не буду вам мешать: у меня есть кое-какие дела, - отклонил её предложение Фергус. – Увидимся позже, за ужином!
- До встречи! – Мэг, оживлённая и сияющая, удобнее устроилась на стуле, поправив юбку чудесного платья цвета незабудок, и устремила по-матерински нежный и заботливый взгляд на Эллиота. – Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь гораздо лучше, чем в прошлый раз!
- Это потому, что ты пришла, - Эллиот завладел её рукой. – Одно лишь твоё присутствие исцеляет больных и немощных вроде меня… Ну, что расскажешь интересного?
- Даже не знаю, что покажется тебе более интересным: как я помогала тётушке Флоренс пересаживать оранжевые тюльпаны или каталась на Фиалке по парку и собирала землянику? – рассмеялась девушка.
- Мне интересно абсолютно всё, что ты делала! Жду подробнейшего отчёта, - улыбнулся Эллиот и принялся жадно слушать нежный голос Мэг, рассказывавшей, как она провела последние три часа.
*****
Через некоторое время Эллиот окреп настолько, что мог сам совершать прогулки по окрестностям. После этого силы стали возвращаться к нему очень быстро, хотя рука по-прежнему болела; к счастью, это была всего лишь левая рука, и Эллиот мог позволить себе не отказываться от любимого занятия – рисования. Чаще всего он проводил время, сидя где-нибудь под деревом в парке и сосредоточившись на написании пейзажа; нередко героиней его рисунков становилась Мэг, то склонившаяся над вышивкой, то читавшая книгу, то катавшаяся на лошади.
Из Уилтшира поступали новости, что и лорд Эймери поправляется. Мэг радовалась и этим известиям тоже.
- Конечно, я не испытываю к дяде глубокой и сильной любви, - призналась она Эллиоту, однажды недоумённо спросившему, почему Мэг так лояльна к ужасному поведению виконта, - но ведь он приютил меня, несмотря на антипатию ко мне и моим родителям. Я была все эти годы сыта, одета, имела крышу над головой. Он даже нанимал мне гувернанток и защитил от приставаний Филиппа! Если подумать, моя жизнь у дяди могла бы стать гораздо более ужасной, а что он порой выходил из себя… Ну, да, это неприятная сторона его характера. К сожалению, он из тех людей, что считают грубость вполне естественной. Но… вся его вина в том, что он такой человек сам по себе. К Филиппу он относится немногим лучше, чем ко мне.
- У тебя по-настоящему доброе сердце, если ты способна простить виконта за всё то зло, что он тебе причинил. Я вот не могу найти в себе сил проявить такое же великодушие. Мне просто хочется убить его, и всё!
- Фергус поговорил с ним. Дядя смирился с тем, что я не выйду замуж за лорда Мейтленда и мои деньги ему не достанутся. И ещё Фергус пообещал, что у дяди будут серьёзные неприятности, если он станет говорить о нас с тобой что-нибудь дурное.
- Фергус защищает от скандала не только нас с тобой, но и самого себя, - вздохнул Эллиот и, сорвав отцвётший одуванчик, покрытый лёгким белым пухом, повертел длинный стебель в пальцах. – Ты знаешь, какие слухи он распространяет в Лондоне? Что он взял меня в дом виконта за компанию, чтобы я мог познакомиться с тобой. А моя рана – результат несчастного случая на охоте.
- Он ведёт себя очень благородно в отношении всей этой истории.
- Такова его сущность. Благородный и справедливый лорд Мейтленд!