Мэг смутилась: прежде никто не проявлял к ней такого пристального и странного внимания. Тем более, она не ожидала, что граф окажется столь вопиюще неучтивым.
– Твой жених приехать не смог, – прокомментировал дядя всю эту немую сцену. – Лорд Мейтленд здесь вместо него.
Это Мэг уже успела понять. Она подумала, не следует ли поинтересоваться, здоров ли её жених: но граф имел такой суровый вид, что девушка не осмелилась обратиться к нему.
Лорд Мейтленд тем временем отправился в путь вокруг девушки, не переставая её придирчиво разглядывать. Совершив полный круг, он снова остановился перед Мэг, спрятал лорнет, упёр руки в толстые бока и громко хмыкнул. Мэг не показалось, что это хмыканье одобрительное; смутившись ещё сильнее, она опустила взгляд. Граф, снова хмыкнув, протянул руку, бесцеремонно приподнял двумя пальцами-сардельками её подбородок и внимательно всмотрелся в испуганные серые глаза девушки.
– Личико милое, – констатировал он скептически, так, будто ему неприятно было признавать, что хоть что-то в невесте сына заслуживает похвалы. – Но, Эймери, какая-то она тщедушная!
– Глупости, – отмёл виконт с презрительными интонациями в голосе. – Она ничем не хуже прочих девиц!
Мэг залилась румянцем. До чего же унизительно! Они говорили так, словно не замечали её присутствия – или же считали её тупым бессловесным созданием, неспособным вникнуть в смысл происходящего. Точно так же, наверное, обсуждают стати скаковой лошади на ярмарке. Или – Мэг вспомнила, как читала об этом в книге, посвящённой странам Востока, – достоинства и недостатки выставленного на продажу невольника. Какое унижение – быть живым товаром!
Ещё несколько секунд граф вглядывался в её пылающее краской лицо, затем отпустил подбородок Мэг. Девушка немедленно уставилась на носки своих туфелек, едва видные из-под подола длинного платья, готовая провалиться сквозь землю от стыда и смущения.
– Она плоская, словно свежеструганная доска, – раздался резкий, как взмах хлыста, голос графа.
Мэг, в силу своей юности и благовоспитанности, понятия не имела, что это означает, хотя прозвучало замечание графа довольно-таки оскорбительно. Но она мгновенно догадалась, о чём идёт речь, когда дядя ответил:
– Ей всего шестнадцать лет. Не беспокойтесь, она еще попышнеет! Ее мать обладала аппетитными формами, - он цинично ухмыльнулся. Мэг, красная, как варёный рак, легонько прикусила губу, пытаясь сохранить безмятежный вид.
– Вот как? – граф чуть наклонился, и Мэг в панике поняла, что он рассматривает её ноги! Девушку била дрожь; её не оставляло противное чувство, будто она стоит перед ним абсолютно голая. Мэг хотелось убежать прочь и спрятаться, но, помня о дядином гневе, она не смела шелохнуться, молча и покорно терпя оскорбительный осмотр. – У неё узкие бедра, – хмуро продолжил придираться граф. – Она точно сможет родить мне внука?
– И не одного, – кивнул дядя. – Вот увидите, у вас ещё будет полный дом маленьких сопливых сорванцов! Вы слишком пристрастны, Мейтленд.
– Возможно, – нехотя признался тот. – Но вы должны понимать, что речь идёт о моём сыне и наследнике! Нельзя подсовывать ему кого попало, – он, выпрямившись, строго посмотрел на Мэг: девушка почему-то почувствовала себя виноватой, хотя вопрос о помолвке решался без всякого её участия.
– Можете считать, что заключили удачную сделку: Магнолия будет прекрасной женой для вашего сына. Правда, Магнолия?
– Да, милорд, – пролепетала девушка, бросив быстрый взгляд на дядю.
– Вот умничка, – Мейтленд похлопал её своей тяжёлой лапищей по плечу: Мэг едва устояла на ногах, хотя граф всего лишь демонстрировал таким образом своё дружелюбие. – Хорошо, когда женщина знает своё место!
– Она будет знать своё место, не сомневайтесь, – кивнул дядя, и его глаза, обращённые на девушку, холодно блеснули.