– Разумеется, – пробормотал граф, отступая к камину. – Она воспитана должным образом?
– Само собой. Я тщательно забочусь об её образовании. Она станет превосходной графиней.
Вот и неправда, подумала Мэг. Дядюшке не было никакого дела до того, как продвигается её обучение, и, если бы мадемуазель Роган, женщина на редкость умная и начитанная, не относилась к обязанностям гувернантки столь серьёзно, Мэг знала бы не больше, чем какая-нибудь доярка с фермы.
– Прекрасно, - пробурчал граф. – Но не забивайте её милую головку всякой ерундой: много знать женщине ни к чему! Я всегда говорил, что женщине достаточно усвоить всего лишь одно правило: нужно всегда и во всём подчиняться мужчине!
Граф расхохотался, сочтя своё высказывание остроумным до крайности. Виконт из вежливости рассмеялся вместе с ним. Мэг же едва сумела выдавить жалкую улыбку, чтобы не разочаровывать мужчин.
– Ну, Магнолия, покажи графу, что ты воспитана, как настоящая леди, – покровительственно обратился лорд Эймери к племяннице. – Сыграй нам что-нибудь! – он указал на фортепиано возле нарядной стенной ниши, заставленной вазами со свежими цветами.
– Конечно, милорд, - откликнулась Мэг, обрадованная как прекращением разбора её внешности, так и возможностью продемонстрировать единственный свой по-настоящему яркий талант, и направилась к музыкальному инструменту.
Но, не успела Мэг сделать и пяти шагов, как раздался изменившийся голос графа, столь ледяной и сдержанный, что, казалось, температура в помещении разом упала на добрый десяток градусов:
– Подожди-ка, девочка… Пройдись по комнате.
Мэг судорожно сглотнула. Он заметил! Конечно, он не мог не заметить: граф же не слепой. Девушка через плечо бросила умоляющий взгляд на дядю, но виконт смотрел равнодушно и отчуждённо. Вновь задрожав, словно испуганный зверёк, Мэг покорно прошлась по комнате: несколько шагов до стены и столько же обратно, к фортепиано.
– Проклятье! – разорвал тишину полный ярости голос графа. – Что за шутки, Эймери? Чёртова девчонка хромает!
– Да, – подтвердил тот бесстрастно, – именно так.
– Какого дьявола? В прошлый раз всё было в порядке, она резвилась, словно бешеная лошадь!
– Ну, это было четыре года назад. К сожалению, не так давно с Магнолией произошёл несчастный случай. – Виконт произносил фразы по-прежнему спокойно и лениво, словно тема разговора была ему совершенно безразлична. – Год назад… Или два? А может, ещё раньше? Нет, вряд ли. Помню, тогда ещё я уволил моего управляющего, этого вороватого бездельника: значит, всё случилось два года тому назад. Она упала с лошади, – виконт задержался на испуганной племяннице равнодушным взглядом, – сломала ногу и с тех пор хромает. Вы же знаете этих неучей-костоправов, Мейтленд! Они лишь дерут безумные деньги со своих клиентов, а сделать ничего не могут.
– Я не желаю, чтобы мой сын женился на калеке! – широкое лицо графа побагровело от гнева; он бросил неприязненный взгляд на несчастную Мэг, в огромных глазах которой застыли страдание и ужас.
– Она просто слегка хромает, – невозмутимо откликнулся виконт. – Это не помешает ей стать хорошей женой для вашего сына.
– Но она хромает! Все будут обсуждать, что мой сын взял в жёны хромую девушку!
– Это займёт общество не больше, чем на пару дней. Вашему сыну жена требуется не для того, чтобы плясать с ней на балах: ему нужен от неё наследник. Даже хромая, она превосходно справится со своей главной обязанностью: раздвигать ноги перед будущим лордом Мейтлендом. К тому же, она будет так признательна вашему сыну, что он на ней женился, что не посмотрит больше ни на одного мужчину. Неплохое качество для жены, не правда ли?
Граф хмыкнул.
– Я так и знал, что нужно ожидать от вас какой-нибудь подлости, – мрачно изрек он. – Хромая тощая девица: боже, помоги мне!..
Мэг стояла посреди комнаты, ошеломлённая и растерянная, прижав к груди крепко сцепленные руки. Её губы дрожали, а глаза медленно наполнялись слезами обиды и горечи. Как она ненавидела свой изъян, эту злосчастную хромоту! Но никогда ещё замечание об её недостатке не вызывало у Мэг такой пронзительной боли, как сегодня. Отец её жениха считает её калекой. Что может быть хуже! Нет, пожалуй, может быть и ещё хуже. Гораздо хуже, если и её жених посмотрит на неё с такими же отвращением и неприязнью, что и его отец.