– Во всём остальном, если не считать хромоты, Магнолия весьма хороша для невесты, – вкрадчиво произнес Эймери. – И не забывайте: мы давным-давно уже заключили наш договор! Если ваш сын расторгнет помолвку с девушкой из-за того, что с ней приключился несчастный случай, вследствие чего бедняжка хромает, представляете, в какой скандал это выльется? Вы хотите, чтобы вашего сына считали бездушным чудовищем, отвергнувшим свою невесту из-за незначительного недостатка?
Граф в течение нескольких секунд вглядывался в опасно горящие глаза лорда Эймери, затем отвёл взор.
– Да, – произнёс он угрюмо. – Вы правы. Порядочный человек не поступит подобным образом. Но, надеюсь, все остальные части тела мисс Сандертон останутся целыми и нетронутыми до самой свадьбы, и вы лично за этим проследите! Иначе никакой свадьбы не состоится, – он бросил грозный взгляд на Мэг, дрожавшую, как в лихорадке.
– Об этом не беспокойтесь. Ну, так что, Магнолия? – резко сменил виконт тему, обернувшись к девушке, всё ещё растерянно стоявшей рядом с фортепиано, нервно сцепив руки. – Ты сыграешь для нас, в конце концов? Мы устали ждать!
Она кивнула, отчаянно пытаясь справиться с собой.
– Да, милорд… Да… конечно, – усевшись перед музыкальным инструментом, она постаралась выбросить из головы все мысли и сосредоточиться. Но в её ушах до сих пор звучали язвительные и резкие слова графа, мешая сконцентрироваться. Пожалуй, одна из сонат Людвига ван Бетховена подойдёт для исполнения: девушка обожала произведения этого композитора. Всё, забыть об оскорблениях графа и играть! Просто нужно представить себе, что она одна в музыкальной комнате. Или что рядом сидит её жених, красивый и добрый молодой человек, который смотрит на неё с обожанием и любовью. Мэг тихонько вздохнула; её тонкие пальцы изящно запорхали над клавишами, извлекая из них восхитительную мелодию.
– Надеюсь, играет она лучше, чем ходит, – бесцеремонно высказался граф: его громкий голос без труда заглушил первые мягкие аккорды сонаты.
Пальцы Мэг скользнули мимо нужной клавиши; сбившись, девушка подняла на графа мучительно расширившиеся глаза. Её остановка заставила его недоуменно вздёрнуть брови, и Мэг, вздрогнув, поспешила продолжить игру.
– Нет, похоже, её игра тоже хромает, - констатировал граф и громко хмыкнул. – Хороший каламбур, Эймери, правда?
– Верх остроумия, – откликнулся виконт с сарказмом, которого граф, к счастью, не заметил. – Как тебе кажется, Магнолия?
Мэг, потрясённая тем, что дядя обратился к ней с подобным вопросом, снова сбилась и в ужасе взглянула на него. Тот едва заметно нахмурился: весьма грозный признак. Нужно немедленно взять себя в руки!
Но Мэг уткнулась взглядом в клавиши, расплывавшиеся перед ней, и поняла, что играть уже не сможет. Руки её дрожали, сердце стучало в груди, как обезумевшее, к горлу подступали рыдания. За очень короткое время ей выпало испытаний больше, чем девушка была в состоянии вынести.
– П-простите меня, милорд, – пробормотала она. – Мне нужно выйти. Я… плохо себя чувствую.
Виконт смотрел на неё зловещим немигающим взглядом ядовитого змея.
– Ну, ступай. Думаю, мы уже достаточно насладились твоим обществом, – язвительно сказал он.
Граф разочарованно покачал головой.
Мэг вскочила на ноги так поспешно, что ноты разлетелись во все стороны. Пару секунд она смотрела на них расширившимися глазами, а затем бросилась прочь из музыкальной комнаты. Слёзы струились по её бледным щекам; из-за них девушка едва разбирала дорогу. Неуклюже наткнувшись на угол маленького столика, она с трудом удержалась на ногах. Уже выскочив в коридор, Мэг услышала громоподобный голос Мейтленда: как и все тугоухие люди, он считал нужным говорить громко и отчетливо:
– Ну и жалкое же создание эта ваша племянница! Такая неуклюжая и нелепая! Неудивительно, что вы так жаждете выдать её за моего сына. Кому ещё вы сумеете сбагрить эту невзрачную мышку?
Виконт ответил что-то, но слишком тихо: его слов Мэг не расслышала. Впрочем, у неё и не было никакого желания слушать о себе что-то ещё. Сказано было уже более чем достаточно. Почти ничего не видя перед собой из-за слёз, Мэг выбежала в сад, где, укрывшись в дальнем уголке, дала, наконец, волю горьким рыданиям.
Когда часом позже Мэг, заплаканная и жалкая, попыталась незаметно прошмыгнуть в свою комнату, её перехватил дядя, к несчастью, именно в этот момент проходивший мимо.