Как и ожидал Эллиот, «Мартин», вместо того, чтобы весело ухмыльнуться, как это наверняка бы случилось с юношей его возраста, ведущим беседу на столь животрепещущую тему, залился ярким румянцем и бросил на него негодующе-потрясённый взгляд.
– Наверное, ты ещё слишком мал, чтобы обсуждать такие вещи, скромник, – поддразнил собеседника Эллиот. – Сколько тебе лет? Двенадцать? Тринадцать?
– Мне шестнадцать! – огрызнулся «Мартин». – Просто у меня есть интересы поважнее, чем женские формы!
– Удивительное заявление от шестнадцатилетнего юнца, – Эллиот с улыбкой покачал головой. – Обычно в таком возрасте юношей мало что интересует, кроме соблазнительных девушек. Учти это на будущее, когда в следующий раз станешь выдавать себя за парня, Мартин.
На сей раз «юноша» резко побледнел, взирая на Эллиота с нескрываемым ужасом.
– Что… что вы говорите, сэр? – пробормотал он, запинаясь. – Я вас не понимаю!
– Тебе следовало бы придумать что-то более убедительное, – Эллиот проворно схватил девушку – у него уже не оставалось никаких сомнений относительно настоящего пола «Мартина» – за тонкое запястье, перевернул её руку ладонью вверх, разглядывая пальцы, нежные и тонкие, расчерченные изящным рисунком голубоватых вен. – Ты работала в конюшне? У тебя пальцы аристократки, не державшей в руках ничего более грубого, чем переводы Шекспира на французский язык!
Девушка судорожно попыталась выдернуть руку, но пальцы Эллиота крепко обхватили её запястье.
– Хотя, должен признать, я не сразу сообразил, в чём дело. Наверное, просто не ожидал встретить такую дикую амазонку и отъявленную лгунью.
– Я ничего вам не сделала! Если бы я не обломила случайно ветку, вы бы и не узнали о моём присутствии! – девушка снова предприняла отчаянную попытку вырваться, дрожа всем телом. – Отпустите меня!
– Тихо, девочка, успокойся! Я не причиню тебе вреда, – Эллиот, разжав пальцы, посмотрел в испуганные глаза отпрянувшей девушки, – хотя ты и нарываешься на неприятности, разгуливая по окрестностям в столь неподобающем одеянии.
– Поэтому я и переоделась юношей! – сердито ответила она, принимаясь яростно растирать запястье. – Безопаснее было бы разгуливать в платье? И вам я представилась Мартином только затем, чтобы избежать приставаний с вашей стороны, ни к чему называть меня лгуньей!
– Ну, ну, остынь! С чего ты взяла, что я стану к тебе приставать? – удивился Эллиот.
– Откуда мне знать, что у вас на уме! И, кстати, раз уж вы выяснили, что я женщина и аристократка, – её лицо исказила гримаса неудовольствия, – то, будьте любезны, прекратите вести себя со мной так фамильярно!
Удивление сменилось на лице Эллиота холодной и циничной улыбкой.
– Простите, миледи. Нас с вами не представляли друг другу.
– Нам лучше распрощаться сейчас, – она порывисто вскочила на ноги, с беспокойством взглянула на солнце, повисшее над самым горизонтом. – И сделать вид, что мы никогда не встречались. Я очень благодарна вам за угощение, сэр, но мне пора идти дальше!
Эллиот тоже торопливо поднялся с травы.
– Ни к чему продолжать этот маскарад, моя дорогая.
Она застыла, взглянув на него изумлённо и гневно: Эллиот поразился глубине и силе чувств, плескавшихся в её огромных глазах.
– Не хотите же вы сказать, что действительно идёте куда-то пешком, – непринуждённо промолвил он.
На этот раз её взгляд полыхнул настоящей яростью.
– А что, по-вашему, я делаю?
Он моргнул.
– Так вы… серьёзно? Вы путешествуете вот так: одна, пешком, без сопровождающего?!
– Я не путешествую, я спасаюсь от неприятного мне человека! А вы что подумали?
– Я подумал, что это какая-то удивительная забава, принятая у французской аристократии… Подождите, мадемуазель! – воскликнул он, заметив, как презрительно искривились губы девушки перед тем, как она отвернулась. – Вы не можете вот так бродить здесь!
Снова повернувшись к Эллиоту, она упёрла руки в бока.
– Почему это не могу? Я уже больше недели иду вот так, и ничего страшного со мной не случилось!
– Да, но это не значит, что ничего не случится и впредь, – мягко промолвил Эллиот. – Куда вы направляетесь, мадемуазель?