Челси вошла в комнату уверенной, изящной походкой, словно и понятия не имела, какие мысли на уме у собравшихся за столом мужчин. Краткую паузу, во время которой никто не двигался с места, нарушил лысеющий верзила, в прошлом, судя по всему, тяжелоатлет, над ушами у которого, будто крылья летучей мыши, торчали пучки рыжих волос. Он кивнул ей, широко улыбнулся, ощерив рот, где недоставало многих зубов, и сказал, что его зовут Гарри. Челси тоже улыбнулась и подождала, пока представятся остальные сидевшие за столом игроки. С трудом отвлекшись от приковавшей его внимание сцены, Зик вдруг вспомнил, что сам еще не представился.
— Зик Норт, — назвался он.
Гарри, состоявший, казалось, из одних выпиравших мускулов, указал на два свободных стула.
— Садитесь. Давайте, раскошеливайтесь.
Зик отодвинул стул. Улыбнувшись штангисту, Челси покачала головой, пятясь отошла и встала у стола, за спиной у Зика. Он видел, как она уселась на белый мраморный стол, откуда могла следить за игрой. Ее туалет на редкость удачно вписывался в цветовую гамму комнаты, словно она все заранее рассчитала. Черные джинсы на фоне белого стола выгодно подчеркивали ее изящные, округлые бедра. Втянув голову в плечи, она ухватилась обеими руками за край стола. Белая блузка слегка распахнулась у шеи.
— Ты что, родственник Билли? — спросил Гарри, делая большой глоток из банки с пивом.
Зик заставил себя переключиться на игру. Нахмурившись, Гарри с любопытством поглядел на него, поставил банку на стол, чтобы она была под рукой, и перетасовал колоду карт.
— Да, — ответил Зик. — Я его брат.
Челси, с облегчением подумал он, ничего не сказала. Он надеялся, что она и дальше будет молчать. Он не хотел, чтобы все собравшиеся здесь знали, что она — девушка Билли, или босс, или что-нибудь еще из того, что имеет к нему отношение.
Гарри сдал по две карты всем сидящим за столом, кроме Зика. Держа колоду, он ждал какого-то знака, понял тот.
— Плати пять баксов за карты.
Стараясь вспомнить все, что он знал об игре, Зик полез в карман за бумажником. Гарри усмехнулся.
— Да, штучка еще та, глаз не оторвать. — Он бросил на Челси добродушный взгляд. — Ты лучше сядь за спиной у кого-нибудь еще, крошка. Место есть.
Нисколько не смутившись, она улыбнулась, отрицательно покачала головой и осталась сидеть.
Взяв сданные ему карты, Зик пристально уставился в них, но перед глазами стояло лицо Челси Коннорс, ее черные волосы на фоне белой ткани, грудь, очертания которой проступали под накладными кармашками шелковой блузки.
В самом деле, штука еще та, глаз не оторвать. Красивая, талантливая, бесстрашная, эксцентричная. Она уселась на стол с таким видом, словно всю жизнь только и делала, что украшала собой столы для игры в блэк-джек на кухнях Саратоги, обставленных в стиле модерн. Это причудливое, ни на что не похожее сочетание твердости и уязвимости лишило его душевного покоя с тех пор, как они познакомились. Он заранее был готов к тому, что она умеет подать себя, отличается утонченностью, свойственной музыкантам, и имеет столько восторженных поклонников, сколько ему и не снилось. Но, черт побери, где она научилась той естественности, с которой держится в комнате, полной картежников, глазеющих на нее как на главный приз?
Он услышал позади тихий шорох. Мысленно представив, как, скрестив ноги и подавшись вперед, она заглядывает через плечо ему в карты, он почувствовал, что все его тело обдало жаром. И это, черт побери, занимало его куда больше, чем пара семерок, которые он держал в руке.
Выругавшись про себя, он попытался сосредоточиться на игре. Спустя три с половиной минуты он проиграл тринадцать долларов. Выигравший, молодой латиноамериканец, называвший себя Подковой, усмехнулся ему и сгреб стопку купюр.
— Вы с Билли проигрываете одинаково.
— Наверное, это у нас в крови.
Гарри-штангист бросил на Зика оценивающий взгляд, подвинул к себе колоду и принялся тасовать ее.
— В последнее время он редко тут показывается.