— Да, — хрипло прошептала она. — Я хочу тебя. Я хочу… — Не договорив, она издала еле слышный стон в тот самый момент, когда руки Зика скользнули вниз, к ее ягодицам, и он поднял ее, прижимая к твердой мужской выпуклости, словно одежда, стеснявшая движения, не была помехой неодолимому желанию, которое увлекало их вперед.
Он приподнял ее чуть выше, так что ее груди оказались на уровне его губ. Они сомкнулись на одном из набухших сосков и, обхватив жаркими, влажными губами, он стал нежно сосать его, чуть-чуть стискивая зубами.
В порыве сладострастия она выгнулась и обняла его за шею. Он прильнул губами к другому соску, и все ее чувства обострились до предела, а по телу прокатились жаркие волны дивного наслаждения.
Она настолько не владела собой, что, наверное, у нее вырвался какой-то крик. Зик отнял губы от соска и поцеловал ее сначала в шею, а потом чуть пониже рта.
— Вот так, малышка, — пробормотал он, нежно щекоча языком ее ухо. — А теперь скажи мне, чего ты хочешь. И как ты хочешь.
Он снова начал целовать ее, лаская уголки губ, и все слова, просившиеся ей на язык, так и остались невысказанными. Да слова были и не нужны. Тем, как она откликалась на его поцелуи, как трепетало ее тело, как она целовала его в ответ, она уже показала, чего хочет.
Медленно опуская вдоль своего тела, он поставил ее на ноги и принялся нежно гладить руками по спине и ягодицам. Не переставая целовать Челси, он нащупал молнию на ее джинсах и ловким, резким движением расстегнул ее. Начав стягивать с нее джинсы, он запутался в кружевных трусиках и, в конце концов, снял их вместе с джинсами. Поведя плечами, Челси скинула блузку, потом расстегнула ширинку у него на брюках.
Сжав руками гладкие ягодицы, он снова поднял ее, раздвинул ноги, чтобы ей удобнее было обхватить его за талию, и, поднеся к дивану, прижал к высокой, обитой бархатом спинке.
Ладонями, словно изучая, она водила по крепким, рельефно-выпуклым мышцам его рук до самых плеч, скользила по груди, едва касаясь ее и получая несказанное удовольствие от соприкосновения с этим молодым сильным телом, состоящим как бы из одних мускулов.
Все пространство вокруг них, казалось, дышало страстью. Блики, отбрасываемые лампой, играли на резной деревянной мебели. Шум дождя, барабанившего по крыше, соответствовал ее состоянию так же, как ритм соответствует мелодии.
Жадным влажным ртом он припал к набухшему, торчком стоящему соску. Проведя по нему горячим языком, он обхватил его губами, лаская и доставляя ей наслаждение с таким умением, отчего все ее тело сладостно заныло, захлестываемое бурными, жаркими волнами. Она еле слышно, сдавленно застонала и прильнула бедрами к бедрам Зика так, что ее горячее, жаждущее лоно оказалось прижатым к могучей восставшей мужской плоти.
Она без конца повторяла что-то бессвязным, страстным шепотом, в котором трудно было что-либо разобрать, но он понял все, что нужно. Выпрямившись, он прижал ее к себе и поцеловал в губы. Груди ее были плотно прижаты к грубой ткани его рубашки, ногами она обвивала его бедра, обтянутые брюками из бумажного твила. Он провел руками по ее спине — от плеч до ягодиц, лежавших на мягком бархате дивана.
Он прижался к ней бедрами, и она задрожала всем телом, но уже не от прикосновения гладкой бумажно-твиловой ткани, но живого, разгоряченного, напряженного тела. У нее перехватило дыхание. Подчеркнуто медленным движением языка Зик раскрыл ей губы, имитируя глубокое соитие, к которому они стремились. Челси прильнула к нему, ее тело замерло в предвкушении наслаждения, затем она медленно выгнулась всем телом, податливая и зовущая, словно мелодия, которую ненароком удалось уловить.
— Да, — пробормотал он, прижимаясь к ее губам. — Раздвинь ноги, Челси, впусти меня…
Он вошел в нее одним плавным, неторопливым движением, слившим их воедино в глубоком, неразрывном порыве. У нее перехватило дыхание, и она выкрикнула его имя.
— Зик… О, да. Да.
Волна упоительного наслаждения подхватила и понесла ее, когда он начал медленные, ритмичные движения. Каждый толчок отдавался сладостным ощущением, приводя ее в экстаз. Их тела слились воедино в такой всепобеждающей неодолимой страсти, что, казалось, сами души их воспламенились, стирая границу между телами. Когда все нараставшее возбуждение достигло пика, Челси порывисто обхватила Зика за плечи. У него вырвался какой-то невнятный звук, он ускорил темп, и через мгновение ее затопила волна нестерпимого наслаждения. Постепенно их горящие тела, содрогавшиеся в экстазе, стали обмякать.