Может, и ему самому этот разговор пойдет на пользу.
Осветив деревья фарами джипа, он нащупал просвет. За металлическими воротами, на которых красовалась табличка с фамилией «Мэлоун», виднелась извилистая, поднимавшаяся в гору подъездная аллея. Зик свернул в сторону.
Коттедж, выстроенный из красной древесины и камня, стоял на аккуратно подстриженной лужайке в самом конце аллеи, на вершине холма. Зик поставил джип рядом с серебристым седаном иностранной марки и стал всматриваться в дом, лежавший в тени. На аллее не было видно старенького микроавтобуса Билли, из чего напрашивался вывод, что Челси — если только Челси Коннорс принадлежит тот дорогостоящий седан, рядом с которым он припарковал свой джип, — давно спит и видит десятый сон.
Тогда что, черт возьми, ему делать?
Зик с силой втянул воздух, заглушил мотор и выключил фары. И в ту же секунду услышал звуки музыки. Из одного окна пробивался слабый, мерцающий свет. В доме света нет, мелькнуло у него в голове, и одновременно перед мысленным взором Зика возник такой бесстыдно-сладострастный образ, что он почувствовал, как напряглось все его тело. Челси Коннорс одна сидела в темном доме и играла на рояле при свечах.
Зик протяжно вздохнул, выбрался из машины под дождь и, тяжело ступая, пошел к погруженной во мрак раздвижной застекленной двери, ведущей в коттедж.
Стук в дверь среди ночи в непогоду мог означать лишь то, что кому-то требуется помощь, сразу же решила Челси, отрывая пальцы от клавиш рояля Рэя Мэлоуна. Скажем, тому же Билли Норту.
Челси пошла открывать. Весь день она думала о Билли, надеясь, что он зайдет ее проведать, и размышляя над тем, что она ему скажет.
Бросив взгляд на экран монитора, подсоединенного к скрытой телекамере, она остановилась как вкопанная. Не помня себя от удивления и не веря глазам, она открыла дверь и замерла, держась одной рукой за стеклянную перегородку и пристально глядя на него. В дом ворвался ветер, отчего ногам сразу стало холодно; капли дождя упали на коврик, лежавший у входа.
Стоя на каменных плитах, которыми был выложен пол на первом этаже, он так же пристально, оценивающе смотрел на нее, как и тогда, в первый раз, когда она закончила исполнять свою программу в клубе «Метро». Его поношенные грубые сапоги на шнуровке явно не предназначались для визитов к такой даме, как Челси Коннорс. На нем не было никаких теплых вещей на случай ненастья, хотя плечи и волосы намокли от дождя. Слегка закатанные рукава полотняной рубашки обнажили сильные, загорелые запястья рук, которые он держал в карманах с небрежной самоуверенностью мужчины, нисколько не сомневающегося в том, что находится тут с полным на то правом.
— Прошу прощения за полуночный визит, — наконец произнес он тоном, в котором не слышалось ни малейшего намека на извинение. — Я ищу брата.
К Челси вернулся дар речи.
— Знаю. Я просто гадаю, откуда вы свалились.
Он на мгновение прищурился, цепким взглядом ощупывая ее лицо, потом уголки его губ слегка дрогнули, отчего синяк в том месте, куда его ударил Билли, стал заметнее.
— Вы его ждете?
Вопрос нельзя было назвать невинным. Челси еще крепче сжала ручку двери. Она заставила себя разжать пальцы, затем, отведя раздвижную дверь немного в сторону, отступила, приглашая Зика Норта в дом.
— Нет, не могу сказать, что я его жду.
Зик Норт ничего не ответил, но и не вошел в дом.
Он не поблагодарил ее за то, что она ему сказала, но и не развернулся, чтобы уйти, мелькнула у нее недовольная мысль.
Скользнув по ее лицу, холодный взгляд золотисто-карих глаз окинул убранство погруженного во мрак дома у нее за спиной. Он нахмурился — нет, скорее косо посмотрел на нее — и не торопясь обвел взглядом комнату, словно имел полное право проверять место, где она живет. Это на него похоже, подумала она. Точно так же он вчера вечером взял ее за запястье с такой небрежной властностью, что сердце у нее забилось с удвоенной силой. При воспоминании об этом прикосновении оно и сейчас застучало сильнее и по спине побежали мурашки, что совсем вывело ее из равновесия, — она никак не ожидала от себя такой реакции.
В приливе раздражения Челси отодвинула дверь до конца и отступила, чтобы он мог видеть все, что хотел.
— Вашего брата тут нет, мистер Норт. Кроме меня, здесь больше никого нет, как вы сами можете убедиться, если войдете в дом. И я никого не жду.