У него вырвался какой-то невнятный звук, он хотел было что-то сказать, найти какие-то слова, но она знала, что они ни в какой мере не смогут передать тот смысл, который он хотел в них вложить.
Она властно потянула его на себя.
— Поцелуй меня, — прошептала она. — Просто поцелуй меня, Зик…
Его поцелуй был жарким, властным, опьяняющим. Языки сплелись в упоительном танце, в котором они идеально подходили друг другу, а тела в совершенстве отвечали охватившему их взаимному желанию, которое обволакивало их музыкой более страстной и более чувственной, нежели та, что разносилась из динамиков, установленных в гостиной.
Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и, казалось, тепло, исходившее от их разгоряченной плоти, и кожа — все было общим. Его бедро упиралось в ее разгоряченное, охваченное истомой лоно, а она, в свою очередь, чувствовала бедром твердую мужскую плоть, скрывающуюся под джинсами.
Его бедра двигались, повинуясь безыскусному древнему языку, в котором неразрывно соединились душа и тело, и она отвечала ему тем же. Даря друг другу наслаждение, они оставили всякие попытки опираться на предыдущий опыт, полностью доверившись инстинктам, и каждого из них снедало желание доставить удовольствие партнеру.
Челси гладила его по спине так же, как он до этого гладил ее, нежно проводя большими пальцами по позвоночнику. Просунув руку сзади за джинсы, она нащупала его твердые, упругие ягодицы. Под ее легким прикосновением они стали еще тверже, и бедра его невольно дернулись ей навстречу. Он оторвал губы от ее губ, стиснул зубы и издал глухой, хриплый стон непереносимого желания.
— Челси… детка… не делай этого, — хрипло прошептал он ей на ухо.
Она разжала пальцы.
— Ты что, не хочешь…
— Нет, очень хочу. Я так сильно тебя хочу, что, боюсь, не выдержу, если ты будешь и дальше так делать.
— Я и хочу, чтобы ты не выдержал. Вместе со мной. В меня.
— Челси… милая, ангел мой… да, хорошо. — Перекатившись на спину, он увлек ее за собой, руками ощупывая ее бедра и с усилием раздвигая ей ноги, пока она не оказалась на нем верхом. — Если только земля не перестанет вращаться вокруг своей оси. Если не случится глобальных изменений в природе вещей.
Сильные, загорелые руки нежно сжали ей бедра, спуская эластичный пояс ее шелковых брюк. Он привлек ее к себе и медленным движением бедер дал ей возможность ощутить напряженную плоть, проступающую сквозь плотно облегавшие его джинсы.
Оказавшись сверху, она получила возможность ласкать его так, как ей хотелось с той минуты, как она впервые увидела его без рубашки, стоявшего перед окном у нее в квартире и не решавшегося выдать себя тем или иным движением. Теперь он нежно накрыл ее руки сверху своими руками, как будто она учила его играть на рояле, и их сплетенные руки прошлись по выпиравшим мышцам его груди, по животу, по поясу джинсов. Она выпрямилась, желая ласкать его, исследовать его тело, очертания которого угадывались под одеждой, но, когда она попыталась расстегнуть молнию на брюках, он перехватил ее руки и отвел их в сторону, к ее полуобнаженным бедрам. Встав на колени, она позволила ему стащить с себя свободно сидевшие брюки. Потом он слегка приподнял ее, развернул и уложил на теплый ковер, где она вытянулась во всю длину. Его переполняли чувства, о которых он до сих пор запрещал себе говорить вслух. Он сбивчиво заговорил и со стороны казалось, что он чуть ли не бредит.
— Челси, милая, дай мне до тебя дотронуться… дай доставить тебе удовольствие. Дай, я сделаю так, что тебе будет хорошо… и я тебя поласкаю.
Руки его задрожали, сжав ее полные груди. Склонившись над ней, он принялся осыпать ее тело жаркими поцелуями и все время что-то бормотал, водя языком по ее раскрасневшейся, разгоряченной коже, прислушиваясь к тому, как она содрогается от наслаждения с таким вожделением, с каким мучимый жаждой человек желает напиться. Когда кончиками пальцев он провел по мягким, вьющимся, темным завиткам, образовывавшим треугольник у нее в низу живота, ощупывая это шелковистое, сокровенное место ее тела, она содрогнулась, закричав от желания, и порывисто прильнула к нему.