– О, простите, – сказал он, покраснев до самых корней светлых волос. – Я не хотел… я… я… я…
Он пробежал глазами по только что выписанному квитку.
– Да, думаю, все в порядке, – сказал он, встал и протянул ей бумагу. – А теперь, – добавил он, принимая протянутые шесть банкнот с улыбкой, поскольку на миссис Эрбутнот было приятно смотреть, – я стал богаче, а вы счастливее. У меня деньги, а у вас – Сан-Сальваторе. Интересно, что лучше?
– Думаю, вы знаете, – произнесла миссис Эрбутнот, мило улыбнувшись.
Он рассмеялся и открыл перед ней дверь. Жаль, что беседа на этом закончилось. Он хотел бы пригласить ее пообедать вместе. Она заставляла его думать о матери, о няне, обо всем добром и приятном, к тому же она была привлекательна тем, что не была ни его матерью, ни нянечкой.
– Надеюсь, вам понравится это старое местечко, – сказал он, в дверях на мгновение взяв ее руку. Ощущение прикосновения, даже сквозь перчатку, успокаивало его; именно такую руку, подумал он, дети хотели бы держать в темноте. – В апреле, знаете ли, здесь просто море цветов. А потом и просто море! Вы должны надеть белое, и тогда вы очень хорошо впишетесь. Там есть несколько ваших портретов.
– Портретов?
– Портретов Мадонны. Та, которая на лестнице, очень на вас похожа.
Миссис Эрбутнот улыбнулась и, попрощавшись, поблагодарила его. Без особых проблем она сразу же отнесла его к своей категории: он был художником и обладал бурным нравом.
Она пожала ему руку и ушла, отчего ему стало грустно. После ее ухода он подумал, что все-таки должен был попросить рекомендации, хотя бы потому, что она, наверное, решила, что он вовсе не деловитый, но он с таким же успехом мог потребовать гарантий у святого, как и у этой глубоко милой дамы.
Роуз Эрбутнот.
Ее письмо с предложением о встрече лежало на столе.
Прекрасное имя.
Итак, эта трудность была преодолена. Но оставалась еще одна, грозящая стереть подчистую то, чего добилась миссис Эрбутнот, и трудность эта касалась сбережений, особенно сбережений миссис Улкинс, которые напоминали корзинку с яйцами ржанки в сравнении с корзиной утиных яиц миссис Эрбутнот. Но и эта трудность была преодолена благодаря озарению миссис Уилкинс. Получив Сан-Сальваторе в свое распоряжение – это прекрасное, христианское название очаровало их, – они, в свою очередь, дали объявление в колонке «Разыскивается» газеты «Таймс», где искали еще двух дам, желавших присоединиться к ним и разделить расходы.
Таким образом, получится уменьшить их с половины до четверти. Миссис Уилкинс была готова с головой и всеми средствами окунуться в эту авантюру, но понимала, что, если оно будет стоить хотя бы шесть пенсов сверх ее девяноста фунтов, ее положение станет ужасным. Только представьте, как она идет к Меллершу и говорит: «Я задолжала». Было бы кошмарно, если бы в один прекрасный день обстоятельства вынудили ее сказать: «У меня нет ничего на черный день», но, по крайней мере, в этом случае ее поддержало бы осознание того, что деньги были ее собственными. Поэтому, хотя она и готова была вложить в это предприятие все до последнего пенни, она не смогла бы вложить в него ни одного фартинга, который не принадлежал бы ей; и она чувствовала, что если ее доля в аренде будет сведена только к пятнадцати фунтам, то у нее будет достаточно средств на другие расходы. Кроме того, они могли бы очень экономить на еде – например, собирать оливки с собственных деревьев и есть их, или, может быть, ловить рыбу…
Конечно, как они говорили друг другу, они могли бы сократить плату за аренду до почти ничтожной суммы, приглав не двух, как они пларовали, а шесть дам, с учетом того, что в замке кроватей было восемь. Но если предположить, что восемь кроватей распределены по парам в четырех комнатах, это было бы довольно неудобно – оказаться ночью взаперти с незнакомцами. Кроме того, они подумали, что, возможно, в такой толпе нельзя будет отдохнуть и расслабиться. В конце концов, они ехали в Сан-Сальваторе за покоем и радостью, и еще шесть дам, особенно если они набьются в чью-то спальню, могли бы этому помешать.
Да и в это время в Англии, похоже, было всего две дамы, которые захотели к ним присоединиться, поскольку на их объявление поступило только два отклика.
– Что ж, только две нам и были нужны, – сказала миссис Уилкинс, быстро придя себя после разочарования (ей представлялся куда больший ажиотаж).
– Думаю, лучше, если бы у нас был выбор, было бы удобнее, – сказала миссис Эрбутнот.