И, протянув руку на прощание и взглянув на миссис Эрбутнот, которая вызывала доверие и симпатию даже у контролеров метро, миссис Фишер вдруг осознала, что было бы глупо упустить такую возможность – отправиться в Италию на предлагаемых условиях, да и леди эта точно сможет успокоить другую, если у нее случится приступ. Принимая предложенную миссис Эрбутнот руку, она произнесла:
– Очень хорошо. Я откажусь от требования рекомендаций.
Неужели!
По пути к станции «Хай-стрит-Кенсингтон» обе дамы размышляли о том, что ими несколько пренебрегли. Даже миссис Эрбутнот, привыкшая находить оправдание различным оговоркам и неудачным фразам, считала, что миссис Фишер могла бы выбрать другие слова, а миссис Уилкинс, уже весьма разгневанная после ходьбы и маневрирования с зонтиками на переполненных тротуарах, предложила отказаться от компании миссис Фишер.
– Если кому-то и следует отказаться, так это нам, – горячо заявила она.
Но миссис Эрбутнот, как всегда, успокоила миссис Уилкинс, и та, успокоившись в вагоне, сказала, что миссис Фишер займет достойное место в Сан-Сальваторе. «Я вижу, что она найдет свое место там», – сказала миссис Уилкинс, и ее глаза засияли.
А миссис Эрбутнот, сидя со сложенными на коленях руками, всю дорогу думала, как помочь миссис Уилкинс быть менее навязчивой или по крайней мере помалкивать о своих видениях.
Глава 4
Миссис Эрбутнот и миссис Уилкинс должны прибыть в Сан-Сальваторе вечером 31 марта. Хозяин, рассказавший им, как туда добраться, оценил их желание оказаться в замке до 1 апреля. Леди Кэролайн и миссис Фишер, еще незнакомые между собой, не будут утомлять друг друга в пути, за исключением финала, когда догадаются, кто есть кто, прибудут сюда утром 2 апреля. Значит, к приезду двух дам, которые, несмотря на равные доли в оплате аренды, воспринимались как гостьи, уже все будет готово.
Последние дни марта были полны неприятных событий. Миссис Уилкинс с сердцем, полным вины, ужаса и решимости, рассказала мужу о приглашении в Италию, что он воспринял со скепсисом, не веря в реальность такого путешествия. Он требовал доказательств. Единственным подтверждением была сама миссис Эрбутнот, и после многочисленных уговоров она наконец согласилась встретиться с мистером Уилкинсом и объясниться. После она окончательно убедилась в том, о чем прежде только подозревала, – она все дальше и дальше от Господа.
Да, весь март был полон тревожных событий. Непростой месяц. Совесть миссис Эрбутнот, обострившаяся за годы заботы, не могла принять то, что она делала, с ее собственными высокими представлениями о правильном. Совесть мучила ее. Совесть мучила ее во время молитв. Совесть перебивала просьбы о божественном наставлении неожиданными вопросами вроде «Не лицемерка ли ты? Ты действительно так думаешь? И если говорить откровенно, не разочаруешься ли ты, если эта молитва будет услышана?».
Продолжительная сырая погода тоже была на стороне ее совести, вызывая гораздо больше болезней, чем обычно, среди бедняков. У них был бронхит, у них была лихорадка. Казалось, что бедствиям не будет конца. И вот она уезжает, тратит драгоценные деньги на то, чтобы просто, и только лишь для этого, почувствовать себя счастливой. Одна женщина. Одна женщина наедине со своим счастьем, а здесь – толпа несчастных…
Она не могла посмотреть в глаза викарию. Он не знал, совершенно никто не знал, что она планировала сделать, и поэтому с самого начала она избегала взглядов. Она отказывалась выступать с призывами к пожертвованиям. Разве она могла просить у людей финансовой помощи, если сама тратила так много на собственное удовольствие? Ей не помог и даже не успокоил тот факт, что, когда она обратилась к Фредерику с просьбой ссудить ей небольшую сумму, он сразу выдал ей чек на сто фунтов. Ни одного вопроса. Она страшно покраснела. Он окинул ее взглядом, но тут же отвел его. Фредерик обрадовался, что она взяла деньги. Вот только она мгновенно отдала их в счет благотворительной организации, однако угрызения стали мучить ее только сильнее.
Миссис Уилкинс, наоборот, не чувствовала никаких угрызений совести. Она была совершенно уверена в том, что поехать отдыхать – это здорово и правильно, так же как здорово и правильно взять да потратить на свое счастье отложенные средства.
– Представьте только, как мы похорошеем, когда вернемся, – подбадривала она миссис Эрбутнот, вечно опечаленную даму.
Сомнений у миссис Уилкинс не было, однако страхи мучили ее весь март, пока в тишине и спокойствии незнания мистер Уилкинс наслаждался своей рыбой.