Быстро взглянув на лежавший рядом с компьютером листок, на котором были выписаны основные сочетания клавиш, Тесс набрала команду вызова всех файлов, находящихся в «корзине» отдела городских новостей. Компьютер выполнил запрос, и вскоре ей показалось, что она роется в электронном эквиваленте кучи сигаретных окурков, стаканчиков с недопитым кофе и грязных салфеток. Здесь были напоминания, заметки, черновики статей, содержание телефонных интервью. Сверху стояла надпись «Все файлы, отправленные в „корзину“, будут автоматически уничтожены через двадцать четыре часа». Заглянув в «корзину» отдела спортивных новостей и отдела, занимающегося статьями о биографии и личной жизни известных людей, Тесс обнаружила несколько отчетов, составленных репортерами, с объяснениями причин работы сверхурочно. Любой сотрудник, проработавший десять часов в неделю и более, сверх положенного по контракту, был обязан уведомить об этом руководство, в противном случае полагался штраф за нарушение условий контракта. Тесс обнаружила объяснительную записку Розиты, направленную Реганхарт, с копиями Мабри и Стерлингу. Письмо было составлено в почти подобострастном тоне, и в качестве причины двадцати часов сверхурочной работы Розита указывала статью о Винковски. Фини в своей объяснительной указал восемнадцать часов работы сверхурочно, но защищать себя даже и не подумал.
В первый момент Тесс удивилась, почему журналисты, и особенно такие скрытные, как Розита, не заботятся о том, что подобные файлы могут быть общедоступными. Но, просмотрев «Историю», она поняла, в чем дело. Репортеры писали объяснительные, а редакторы удаляли их, нимало не беспокоясь о сохранении тайны своих подчиненных. Особенно отличалась Реганхарт; Стерлинг, видимо, действовал по настроению, и только Лайонел Мабри, который, казалось, мыслями всегда уносился куда-то далеко, методично удалял из «корзины» все относящиеся к нему сообщения.
Углубившись в электронный мусор, Тесс обнаружила список новостей, обсуждавшихся на вчерашнем совещании. Внизу документа прилагался перечень возможных тем. Журналисты, занимавшиеся делом Винковски, должны были постоянно находиться на связи с полицией штата, чтобы первыми узнать результаты токсикологической экспертизы. Из документа было видно, что в истории с Винком были задействованы еще пять репортеров, которые должны были раскопать дополнительные подробности из его прошлого, но, судя по тому, что среди утвержденных статей ничего подобного не было, им так и не удалось ничего обнаружить. Фини был указан в качестве основного ответственного за освещение разоблачения «баскетбольной аферы», как ее теперь называли, но в связи с этим тоже, видимо, не было ничего нового.
В повестке публикаций стояла только одна статья о Винковски, подписанная Розитой Руиз. Прочитав статью, Тесс нашла ее бледной и невыразительной. Оригинал статьи, отправленный Колин Реганхарт в «корзину», был полон яростных нападок, словно автор статьи решил покрасоваться остроумием, но перепутал его с язвительностью. Прочитав текст, Тесс поморщилась: каждое слово буквально сочилось ядом. Она признала, что, несмотря на все недостатки, Реганхарт прекрасно понимала, какой отрицательный эффект может вызвать эта статья. Смерть требовала почтительности не только к умершему, но и к тем, кто оплакивал его.
— И что же творится в «сети» этим утром?
От неожиданности Тесс буквально подпрыгнула, при этом довольно чувствительно ударившись коленом об угол стола. В дверях, улыбаясь, стоял Джек Стерлинг, облокотившись о косяк и засунув руки в карманы брюк. Рукава рубашки были небрежно засучены. Тесс отметила, что на этот раз рубашка была ярко-синего цвета, и от этого голубые глаза Стерлинга казались еще ярче.
— Ничего интересного, — солгала она, не задумываясь. Даже если это и не было противозаконно, она не хотела признаваться, что копается в электронном мусоре «Блайт». — Скоро у меня начинаются тренировки, и я решила поискать кое-какую полезную информацию.
— В такую погоду трудно представить, что весна вообще когда-нибудь наступит.