Тесс уселась за столик, думая о короткой статье в «Блайт», опубликованной прошлой осенью, когда на нее было совершено покушение. Если ей в жизни и суждено пережить пятнадцать минут известности, то она надеялась, что они не будут связаны с чем-то подобным.
— Должно быть, я их пропустила.
— Ну, тогда можете взять мои. Безвозмездно. Единственной статьей, которая будет обо мне напечатана, — это некролог. Вот чего я хочу, и это всё…
Теперь пришла очередь Тесс рассмеяться.
— Как там говорится? О законопослушном гражданине в газете должно упоминаться трижды: при его рождении, женитьбе и смерти.
— Именно так. Видите, две возможности я уже упустил.
Тесс опустила голову, тщательно разворачивая льняную салфетку и надеясь, что Стерлинг не увидит ее довольной улыбки, которой она не смогла сдержать, узнав, что он никогда не был женат.
На взгляд Тесс, в «Маркони» все было слишком. Слишком яркий свет, слишком большой зал с бледными обоями, казавшийся неуютным, слишком много специй в блюдах. Цены, хоть и не заоблачные, все же были весьма ощутимыми для кошелька, и хотя владельцы «Маркони» наконец-то ввели систему предварительного заказа столиков, попасть в ресторан можно было только до восьми часов вечера, так как завсегдатаи должны были успеть вовремя вернуться домой, чтобы успеть к повтору очередной серии «Она написала убийство». Но жители Балтимора любили этот ресторан за его несомненную экстравагантность. Тесс с предвкушением раскрыла меню.
— Я закажу домашний салат. Порция очень большая, так что мы поделим его пополам, если хотите. Еще свиные котлеты и жареный картофель, — она продиктовала заказ официанту, который, по стандартам «Маркони», был еще очень молод: младше шестидесяти. — А на десерт я возьму сливочное мороженое с фруктами и взбитыми сливками.
Стерлинг был немного обескуражен таким аппетитом Тесс, но попытался не отстать от нее, хотя выбрал гораздо более здоровую пищу — вареную рыбу, печеный картофель, а в качестве напитка — воду с лимоном. Услышав этот скромный заказ, Тесс пожалела, что заказала бокал белого вина. Мало того, что она такая обжора, так он еще решит, что она не прочь выпить.
— Не беспокойтесь, вы не уроните себя в моих глазах, если будете пить вино, — произнес Стерлинг, будто прочитав ее мысли. — Я и сам не отказался бы от бокала вина, но у меня нарушился обмен веществ, когда мне исполнилось сорок. Так что теперь я не могу позволить себе лишние калории.
— Думаю, что у меня отличный обмен веществ. Правда, обратная сторона медали — ежедневные тренировки. — Тесс вдруг показалось, что это звучит хвастливо, но все равно продолжила. Она хотела, чтобы Стерлинг знал, в какой хорошей физической форме она находится, и оценил бы ее решительность и силу воли. — Обычно за день я сжигаю до тысячи калорий на тренировках: гребля в теплые месяцы, бег и тренажеры в течение всего года. Это пять бокалов вина или примерно четыре упаковки орехов в шоколадной глазури.
— Да, вы выглядите очень… здоровой, — кивнул Стерлинг. Румянец на его щеках стал еще ярче. Он сделал внушительный глоток воды, пролив при этом несколько капель на рубашку. — Простите меня, пожалуйста, это совершенно некультурно.
Тесс постаралась помочь Стерлингу, обратив все в шутку, как он помог ей справиться с неловкой ситуацией в кабинете.
— Вы не знаете, что такое «некультурно». Слышали бы вы, что сказал мне Винковски, когда я случайно встретилась с ним в спортивном клубе.
— Когда это было?
— В пятницу, за день до того, как… — она запнулась.
— Вы можете произнести это вслух, Тесс. За день до того, как он убил себя. Благодаря активной деятельности корреспондентов из «Бикон-Лайт». Пожалуй, я тоже выпью.
Официант принес заказ, и Тесс с облегчением прервала разговор. Ей казалось бестактным обсуждать смерть Винка со Стерлингом, хотя она не могла объяснить, почему у нее возникло такое ощущение.
Но Стерлинг, по-видимому, не хотел оставлять эту тему.
— Мы действительно сделали это, Тесс? Неужели «Бикон-Лайт» старалась сделать сенсационный репортаж, а в итоге фактически убила человека?
— Конечно, нет. Вы же не знали, не могли знать, как он станет себя вести, когда статья будет опубликована. Винк всегда говорил, что он — крепкий парень. Кто знал, что это всего лишь пустые слова?
— Кто знает хоть что-то о своем ближнем? Мы, репортеры, находим объяснения всему, нимало не заботясь о том, насколько эти объяснения правдоподобны. Словно мы знаем все тайны человеческой души. А теперь я совершенно не уверен, будто знаю, что правильно, а что нет. Я даже не уверен в том, что преступления Винка настолько уж серьезны. Джеральд Винковски оставил жену и троих детей, старшему из которых нет и пяти лет. Как это можно сравнить: их боль утраты и то, что читатели «имеют право знать правду»?