-Чарли, - обратился он к мальчику. - Мы рады тебя приветствовать в нашем обществе.
- Спасибо, - ответил Чарли, - мне у вас тоже очень... интересно.
Он хотел сказать «нравится», но что-то внутри него не давало это сделать. Странное чувство, подумал он. Как будто всё это - не совсем то, на что я рассчитывал.
- Ты можешь чувствовать себя как дома, все члены нашей общины с удовольствием поговорят с тобой, обогреют и накормят тебя. Но, должен сказать, что ты не сможешь остаться с нами надолго. Ты уйдёшь с восходом солнца.
- Почему?
- Ответ на этот вопрос ты должен узнать сам, - немного печально сказал Т’Ори, а потом вдруг резко улыбнулся. - А пока, давайте веселиться! Сейчас К’мори разожжёт костёр, и будем трапезничать! У нас целый чан бамбуковой похлёбки и огромная щавелевая пицца. Мы готовились к твоему приходу, Чарли.
- Но откуда вы знали, что я приду?
Панды в растерянности переглянулись.
- Ну, мы просто знали...
- Всё это очень странно, - сказал мальчик и напряжённо потёр лоб.
Т’ори погрустнел.
- То есть ты нам не рад?
- Нет, почему же... - мальчик замялся. - Я рад, что попал сюда. Вы очень милые и необычные. Но я хотел...
- Значит, - нахмурился Т’ори, - ты как и все остальные. Хотел увидеть эльфов. Троллей. Драконов. Да?
Чарли попятился назад.
- Ну и уходи тогда. Не очень-то и хотелось.
Панды возбуждённо загоготали. Глаза их светились пуще прежнего. Чарли вдруг стало страшно. Даже луна как будто бы смотрела на него с осуждением, а из чащи леса повеяло холодком.
- Давай-давай, ступай к своим эльфам. Если сможешь найти дорогу и не угодить под топотуса, - глаза Т’ори сверкнули красным.
Чарли ойкнул и отпрянул ещё дальше назад, но очень неуклюже, - его нога подвернулась, и он полетел на землю, ударившись головой обо что-то твёрдое. Темнота окутала его со всех сторон, и последнее что он запомнил - холодный диск луны на тёмном беззвёздном небе. Беззвёздном. Конечно, подумал он. Ведь все звёзды, что были там, упали с небес и превратились в больших говорящих панд...
Когда Чарли открыл глаза, вокруг уже было светло, и птицы вовсю заливались своими разномастными трелями. Лучи солнца настойчиво пробивались сквозь часто стоящие стволы сосен и их пушистые ветви. Он всё ещё был в лесу. Но поляна перед ним опустела. Не осталось ни следа больших говорящих панд, ни костра, и, похоже, щавелевую пиццу тоже съели. Без остатка.
Чарли рассеянно потёр нос и приподнялся. Вопреки его ожиданиям, ни голова, ни тело не болели, и вообще он чувствовал себя прекрасно. Точнее, чувствовало прекрасно себя его тело, но вот душа... что-то беспокоило Чарли, казалось ему неправильным. Но природу этой тревоги он затруднялся себе разъяснить. Однако это ощущение было похоже на то, которое испытываешь, когда вдруг теряешь нечто важное. Но что важное он мог потерять в ту ночь? Рюкзак и фонарик по-прежнему были с ним, а более ничего он с собой не брал в поход. Да и вообще, наверняка все эти удивительные создания ему попросту приснились. Иначе быть не может, - дневной свет словно развеял чудесное наваждение, которым он был охвачен после захода солнца, как только попал в заросли чарующего леса. Разогнал, будто тьму. И от этого осознания мальчик стало ещё грустнее.
Ещё раз осмотревшись, и не обнаружив ничего стоящего внимания, он закинул рюкзак на спину и отправился прочь с поляны, - по широкой тропинке, протоптанной топоптусом. Его осенило.
Топоптус! Если тропинка всё ещё здесь, значит всё, что происходило с ним ночью, было наяву! Ободрённый этой мыслью, он продолжил свой путь. Ведь если топоптус и правда существует, рано или поздно он его найдёт. А, значит, там могут быть и другие удивительные создания.
Но вот, в дороге прошло уже более часа, а Чарли так и не догнал топоптуса. Ещё бы, думал он, у этого чудного лесного паровоза целых три пары лап, а у него всего одна. Да и то, не лапы, а две жалкие спички, которыми он то и дело увязает в болотистой почве или запинается о корни деревьев и коряги. Вскоре идти стало совсем некомфортно; в желудке было хоть шаром покати, а силы медленно, но верно покидали Чарли. И тогда он услышал голоса. На этот раз на хорошо знакомом ему языке; человеческие.
Сначала Чарли безумно обрадовался, но потом вдруг расстроился и, в конце концов, насторожился. Во-первых, ему совсем не хотелось возвращаться обратно в деревню, несмотря на то, что он начинал скучать по отцу, а во-вторых, дома его ждёт хороший нагоняй, после которого в лес он не попадёт ещё очень долго. Так что же делать? Тропинка топоптуса делала небольшой изгиб, и Чарли не мог видеть, что происходит за поворотом, а голоса слышались именно оттуда. Свернуть с тропы? Потерять след и потеряться самому? Ночью он следовал за таинственными синими фонариками, а теперь у него не будет совершенно никаких ориентиров. Он замер в нерешительности. Из оцепенения его выхватил невероятной силы грохот. Чарли вздрогнул и подался назад, почти как тогда, на полянке удивительных панд. Но на сей раз ему удалось сохранить равновесие и самообладание. Однако грохот становился всё ближе и ближе. Он пульсировал и отдавался у мальчика в висках; в глазах его потемнело. Чарли увидел, как над верхушками деревьев поднимаются столбы чёрного дыма.