Чарли вдруг сделалось очень грустно. Он завалился на кровать, так и не убрав за собой весь этот бардак - тетради, книжки, листы бумаги с неказистыми детскими рисунками.
Даже Т’ори он никогда больше не увидит. Ведь его отец забрал фонарик. Всё против него. Раздосадованный, Чарли завернулся в одеяло, сунул голову под подушку и заснул среди белого дня. А когда проснулся, была уже ночь.
Мертвенно бледный диск луны с осуждением глядел на то, как мальчик, повинуясь таинственному внутреннему гласу, неуверенно топает к мрачной громаде, что начиналась там, где заканчивался задний двор семейства Гринхилл. В руках у него не было ни фонарика, ни даже спичек, а за спиной не болтался рюкзачок с дарами для необычных обитателей чарующего леса. Но зато в сердце у него было огромное желание вновь встретиться с Т’ори и его друзьями. Хотя бы один, самый последний раз. И ему вновь повезло.
Он ждал его на самой границе, всё такой же огромный пухлый комок чёрно-белого меха, который в свете луны почему-то отливал бирюзой. Словно два фонаря (или путеводные звёзды) мерцали большущие глаза. Чарли бросился к нему вне себя от радости. Т’ори заключил его в свои тёплые объятия.
- Ты пришёл! - бормотал Чарли, и густой мех панды щекотал ему нос.
- Ты пришёл! - услышал он словно эхо откуда-то сверху. Это отвечал ему Т’ори.
Спустя около получаса они уже сидели около гостеприимного костра и пробовали щавелевую пиццу. Чарли достался самый большой кусок. И он показался ему невероятно вкусным. Дюжина панд с горящими синими глазами бодро орудовали коллекционными ложками Чарли, которые незнамо как перекочевали в их мохнатые лапки из утерянного рюкзака. Бамбуковая похлёбка согрела его тело, но ещё больше согревало его душу то, что его приняли обратно в эту странную, но невероятно уютную пушистую компанию. Он вновь слышал, как разговаривают на незнакомом языке эти удивительные создания, и сам обращался к ним, словно эти слова были известны ему с рождения.
- Вы ведь не сердитесь на меня? - обратился он к Т’ори.
- Конечно нет, - ответил тот. - А зачем? Это ведь было вчера. А сегодня - есть сегодня. И теперь всё иначе.
- Иначе? - не понял мальчик. - Но ведь я - всё тот же я, а вы - те же самые вы... - он на секунду запнулся, будто усомнившись в этом. - И вчера я вас, должно быть обидел.
Т’ори пожал плечами.
- А это ещё надо доказать, - сказал он и как-то странно сощурил глаза.
- Доказать что я вас обидел?
- Нет, - усмехнулся шерстяной друг и сверкнул глазами, - что ты и мы вчерашние - есть ты и мы сегодняшние.
Чарли озадаченно почесал в затылке. Заметив его замешательство, Т’ори улыбнулся.
- Не бери в голову, парень. Давай лучше наслаждаться тем, что у нас есть сейчас. То есть, нашей компанией.
- Точно, - улыбнулся Чарли в ответ. Но на душе у него потяжелело. Он вспомнил, что вскоре ему нужно будет вернуться и тогда, возможно, отец заберёт его, и они вместе уедут из деревушки навсегда. Т’ори как будто заметил его замешательство, глаза его сделались слегка лилового оттенка и серьёзным голосом, которого Чарли от него ещё ни разу не слышал, он спросил:
- Ты можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит. У нас ещё есть время, прежде чем начать веселиться. Если это важно.
- Наверное, важно, - невесело проговорил Чарли. - Это про моего отца.
Т’ори нахмурился.
- Я знаю твоего отца, - внезапно сказал он, тем самым изумив Чарли.
- Да, знаю, - повторил он. - Это один из тех людей, что мешают топоптусу делать его работу.
- Серьёзно? Но как он может...
- Они валят деревья, портят тропы... но это не самое плохое.
- А что тогда самое? - голос мальчика дрогнул.
- Они делают это каждый день. Поэтому они беспокоят нас постоянно. И каждую ночь. Это самое страшное, то, о чём я хотел рассказать ещё при первой нашей встрече.
Чарли затруднился собрать воедино то, что сказал сейчас Т’ори, но вновь ощутил прилив стыда.
- Но если вы его не любите, почему дружите со мной? - удивился он.