Т’ори хмыкнул.
- Но ты же - не они.
Остальные панды закивали.
- Действительно, - пробормотал Чарли. - И не поспоришь...
- Так что тебя тревожит? - повторил вопрос Т’ори, когда Чарли уже решил, что он забыл о том, с чего начался сей разговор.
- Он сказал, что нам придётся уехать.
Т’ори вскинул брови.
- А ты уверен, - почесал он свой чёрный мохнатый нос, - что он сказал именно так?
- Почти, - растерянно произнёс мальчик. - А это важно?
- Я думаю, да, - кивнул Т’ори. - Детали всегда важны, особенно в таких серьёзных вопросах.
- Неужели вы считаете этот вопрос действительно важным? - Чарли не мог в это поверить; поделись он с кем-то из своих сверстников подобными переживаниями, те в лучшем случае похлопали бы его по плечу. А то и вовсе зевнули.
- Конечно. Расставаться с тем, что тебе дорого - всегда очень серьёзная тема для разговора.
И они говорили. Час, а может быть два.
Чарли рассказал поведал им о том, почему ему так нравилось жить в этом небольшом тесном городке (во всех многочисленных деталях), а также о том, что он никогда бы не хотел расставаться со своими новыми друзьями. Последнее волновало его даже больше всего остального. Т’ори грустно улыбался, но отвечал на все беспокоящие мальчика вопросы. А потом вдруг сказал фразу, смысл которой Чарли до конца не уловил:
- В конце концов только от тебя зависит, расстанемся ли мы после того, как ты нас покинешь.
А потом мальчик вдруг почувствовал себя невероятно уставшим. Это было странно, потому что он был уверен, что и без того проспал практически весь день; но ничего не смог с собой поделать. Глаза его закрылись и он задремал в тёплых мягких объятиях Т’ори. Он уже не увидел, как начал затухать костёр, а луна медленно поблёкла под первыми лучами утренней зари. Это была его последняя ночь в чарующем лесу.
Заканчивалась ночная смена, когда Эдвард Гринхилл вдруг почувствовал себя скверно. Ему вдруг почудилось, что с ним приключились всевозможные недуги одновременно: за минуту он испытал жар и озноб, тошноту, головокружение и боль в груди. Если бы не ствол дерева, за который он схватился в последний момент, чтобы устоять на ногах, ему пришлось бы битый час вытряхивать сосновые иголки из комбинезона, - часом ранее он закончил обрубать ветки, которые теперь хрустели под ногами, точно январский снег.
- Эдди, ты в порядке? - обеспокоено спросил напарник, глядя на то, как Гринхилл привалился к голому столбу, который час назад являлся огромной пышной елью.
- Не могу понять, - озадаченно пробормотал он. - Внезапно голова закружилась и...
- Тебе лучше показаться врачу, он сейчас в лагере. Да и смена скоро заканчивается. Возможно, это переутомление.
- Да, вероятно, - кивнул головой Гринхилл, но про себя усомнился. Физическое переутомление - это вряд ли, подумал он. Но в последние дни всё шло наперекосяк, и он подозревал, что это сдают нервы. Филомель сказала, что если Чарли продолжит в том же духе, то их ждёт изгнание. И Эдвард был практически уверен, что так и будет. Он знал своего сына, - парень всегда получал то, что хотел. Чарли рос на редкость упрямым и увлечённым ребёнком, едва ли наказ отца мог его остановить, противостоять неуёмному мальчишечьему любопытству. Но что-то здесь не клеилось и не складывалось. Однако если эксперимент для Чарли (и его отца) закончился неудачей, то какая теперь разница? Придётся свыкнуться и жить дальше. В другом месте...
Он вытер пот со лба и отправился в лагерь, к врачу. Тот, конечно, не нашёл никаких отклонений, но всё же выписал на завтра освобождение от работы. Хотя, Эдварду оно уже не понадобилось.
Чарли проснулся, когда на потолке уже вовсю перемигивались друг с другом солнечные зайчики. Он сладко потянулся и попытался зарыться обратно в одеяло, но вдруг вспомнил о чём-то важном.
- Т’ори! - вскрикнул он и вскочил с кровати.
Естественно, здесь не было Т’ори, зато в комнате царил полнейший кавардак, ведь вчера в поисках рюкзака он раскидал и выпотрошил все вещи. И так наверняка по всему дому... что скажет отец, если он не на работе? Эта мысль быстро отошла на задний план, когда взгляд его упал на один из своих рисунков, который раньше почему-то остался незамеченным. Колени его подкосились, и он плюхнулся на пол. Опасливо подползя к рисунку, он уставился на плохонькое изображение, которое было немножко похоже на снеговика или тучку, но, нет. Теперь он понял, что намного более оно походит на... пухлую улыбающуюся панду с огромными синими глазами. В руке у панды была ложка. Глаза Чарли округлились, и тогда он вспомнил: действительно, этот рисунок вышел из-под его руки, но это было столько лет назад! Но как тогда он мог знать?!