В этот момент в дверь постучались, послышался голос отца. Интонацию мальчик уловить не смог, но ему показалось, что отец старается скрыть беспокойство.
- Чарли, ты уже встал? Поспеши умыться, у меня к тебе есть разговор.
При слове «разговор» у Чарли похолодело внутри. Ни к чему хорошему это не ведёт, подумал он. Наверняка зайдёт речь про его ночные похождения. И тогда...
Он попытался вспомнить, что же произошло в эту ночь, и понял, что постепенно знание об этом ускользает из памяти, словно песок через сито. Тогда он решил всё записать. Ничего, отец и его «разговор» подождут. Он мог ещё долго не проснуться, а раз его не будили, значит срочности нет.
Чарли отыскал ручку и на обратной стороне рисунка с пандой кратко законспектировал ночные приключения за пару дней. Чтобы не забыть деталей... однако, детали продолжали неумолимо утекать в никуда: он никак не мог вспомнить, как сегодня добрался домой. Может, Т’ори отнёс его? Нет, вряд ли. Его бы наверняка заметили в деревне, и начался бы настоящий переполох. Что же тогда?
- Чарли! - настойчиво позвал отец, напоминая о себе. - Ты куда запропастился?
- Иду, пап! - виновато крикнул он, и отправился умываться.
Вертя карандаш между пальцев, и совершенно игнорируя высокопарные речи учителя литературы, Чарли никак не мог не думать об услышанном. Значит, завтра они всё-таки уедут. Отец что-то говорил про большой мир с неограниченными возможностями, что там им будет лучше, но для Чарли всё это был пустой звук.
Завтра. Они. Уедут. Это всё, что имело для него значение. Он огляделся, и ему показалось, что все одноклассники косятся на него; как будто все они уже в курсе, - смотрят на него, как на белую ворону. Как будто им папа тоже рассказал. Или, может быть, не папа? Он видел однажды эту женщину в зелёном. Она приходила, когда ему было пять или шесть лет. Внезапно Чарли вспомнил, как она и отец сидели на кухне, и тот ей что-то рассказывал, а она всё записывала-записывала... и ещё: отец демонстрировал ей рисунки Чарли. Но зачем? Это ведь такая глупость! Такая бессмыслица!
Что-то ощутимо укололо Чарли изнутри в груди, и в голове возникла пушистая мордочка печально ухмыляющегося Т’ори.
- Нет, ты - не бессмыслица, - с раскаянием произнёс он. Сосед по парте покосился на него с подозрением, и в этот самый момент прозвенел звонок.
Когда Чарли вернулся из школы, чемоданы уже были собраны и стояли у двери. Он всё ещё не мог поверить, но ещё больше не мог свыкнуться.
- Пап! Давай останемся! Пожалуйста, прошу тебя! Зачем нам уезжать?!
- Прости, Чарли, это не мне решать. Я тебе обо всём расскажу позднее.
- Он сам обо всём скоро узнает, - Чарли услышал за собой весьма низкий, но, несомненно, женский голос. Он затекал в его уши, словно сладкое желе. Но у этого желе был терпкий и до боли знакомый Чарли привкус.
Позади стояла женщина в зелёном и улыбалась. Её светлые прямые волосы ниспадали на плечи, словно два золотистых ручья или водопада. Улыбка, хотя и была дружелюбна, в ней чувствовался какой-то подвох или, как бы сказал один из приятелей Чарли - подкол. Что-то с ней не так, подумал мальчик.
- Я думаю, ему ещё рановато... - начал было отец Чарли, но женщина его перебила.
- Нет, мистер Гринхилл, в самый раз. Так как первая фаза завершена, мы должны будем кое-что разъяснить.
- Первая фаза? - хором переспросили отец и сын.
Женщина кивнула и в улыбке обнажила свои белые зубы; Чарли подумал, что она слегка похожа на лошадку.
- Мы собрали достаточно сведений о том, что Чарли - одарённый мальчик и обладает достаточно развитой фантазией, чтобы продолжить обучение в Фанториуме.
- Но ведь он нарушил запрет... - удивился отец. - Он не смог удержаться от того, чтобы покинуть пределы города.
- Эдвард, всё так. Всё верно, в этом как раз весь смысл. Вы ведь помните наш уговор, так? - Она многозначительно посмотрела на него и кивнула на дверь.
- Чарли, иди попрощайся с друзьями, - сказал отец. - Нам с миссис Филомель надо кое о чём переговорить.
Чарли не успел что-то возразить, как они оба скрылись в дверном проёме и послышался звук задвижки замка.
О чём это они? Что всё это значит? В голове не укладывалось. Одно он понял, что его хотят отправить обучаться в другое место, потому что он... особенный? Да нет же, полная чушь! Он совершенно обычный, такой же, как и другие. Подумаешь, вчера он познакомился с огромной говорящей пандой и лизцезрел топоптуса, а ещё всю ночь закусывал бамбуковую похлёбку щавелевой пиццой, сидя на полянке под огромной молочно-бледной луной... чего такого? Каждый так может! Или... нет?
С этими мыслями он отправился прощаться с друзьями.
Эдвард Гринхилл и миссис Филомель беседовали за ароматным чаем, закусывая ванильными зефирами и печеньем с шоколадной глазурью. С каждым словом женщины в зелёном беспокойство отца Чарли сходило на нет, и он начинал видеть всю суть. В некоторые моменты ему хотелось ударить себя кулаком по лбу: как же я мог не понимать этого раньше? Ведь всё так просто!