Наконец он набрался храбрости и с благословения Лили Мэй позвонил Эмили в закусочную. Он спросил, не может ли она заехать на конюшни по пути с работы — надо, мол, кое-что обсудить. В ее голосе звучали нотки недоверия, однако она согласилась.
…Эмили приехала в своем форменном платье и держалась очень настороженно. Мало того, что Далтон зазвал ее на конюшню, так он еще и ждал в своем фургоне!
Дверь была открыта. Эмили вошла и остановилась на пороге.
— Тебе налить чего-нибудь прохладительного? Может, содовой? — спросил он вместо «здравствуй».
Эмили не хотелось прохладительного.
— Не возражаешь, если я попью? — он чувствовал, что у него пересохло во рту.
Эмили ничего не имела против. Далтон предложил ей сесть на топчан и, схватив банку газировки, выпил сразу половину одним жадным глотком. Среди всей этой грубо сколоченной мебели в фермерском стиле она выглядела чужеродной.
— Что-нибудь случилось? — спросила Эмили, заметив его необычную растерянность.
Он отхлебнул еще газировки и поставил банку на стол. Затем снова взял ее в руки и стал то и дело сжимать — ну чем не светская дама, теребящая от волнения свой трескучий китайский веер.
— Лили Мэй считает, что мне следует пригласить тебя на свидание, — наконец проговорил он.
— Вот как?
— Ей кажется, что мужчины моих лет должны по вечерам развлекаться.
— Надо же!
— Я тоже думаю, что она не так уж и права. И все же, Эмили, почему бы и нет?
— Я не хочу, чтобы меня приглашали на свидание из жалости, Джеймс.
— Зачем ты так… — Далтон громыхнул банкой по столу и закрыл лицо ладонями, ощутив колючее прикосновение собственной щетины и жгучее до боли желание обнять Эмили и защитить ее. — Лили Мэй не испытывает к тебе жалости, и я тоже.
— И ты тоже? Поздравляю, ты попал в хорошие руки, Джеймс! Городу следует подумать о том, чтобы сделать Лили Мэй духовным наставником джентльменов твоих лет, обладающих столькими же достоинствами. Бьюсь об заклад, наш город расцветет, когда это случится!
Все не то, не так, нужен толчок, ну же, Эмили… Она твердо встретила его затравленный взгляд и отрезала:
— Ты видишь во мне только больную раком, и ничего больше!
Джеймс выругался про себя. В последнее время он делал это постоянно, и сейчас это помогло.
— Я вижу красивую женщину, Эмили. И к этой женщине меня влечет.
Эмили прекрасно его расслышала, но по инерции не могла остановиться:
— Правильно. — В ее голосе зазвучала саркастическая нотка. — Сначала моя привлекательная девственность… Потом не менее привлекательная меланома! Как много ты находишь уважительных причин, чтобы не быть со мной!
Далтон грузно скрипнул стулом, сделав неловкую попытку сесть поувереннее. Он понимал слова Эмили, но еще не вполне разобрался с их смыслом, поэтому, тоже по инерции, пошел ва-банк.
— Я пытаюсь вести себя как джентльмен. Пойми, я не хочу просто воспользоваться тобой и стараюсь изо всех сил, чтобы этого не случилось.
— Я об этом и говорю вот уже битый час! И не смей утверждать, что я не готова быть с мужчиной! Я уже достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочу!
Не зная, что ответить, Джеймс мелкими глотками допивал газировку. Вряд ли это могло остудить кровь, жарко пульсировавшую в жилах. Видит бог, он хочет Эмили. Нет, не то. Он хочет ее как сумасшедший. И ему стоит немалых усилий сдерживать этот порыв своего мужского естества.
— И чего ты от меня ждешь? Хочешь, чтобы я набросился и просто овладел тобой?
— Да. То есть нет. — Эмили разозлилась на Далтона, но тут же ее злость испарилась. — Я хочу нежности. Я хочу закрыть глаза и наслаждаться, пока мужские руки будут прикасаться ко мне и обнимать меня.
Эмили и в самом деле прикрыла глаза. Увидев ее подрагивающие веки, Джеймс почувствовал, что его плоть восстает с не испытанной ранее силой. Он приподнялся, чтобы сделать шаг и… но Эмили вдруг открыла глаза. Их взгляды снова встретились, и они продолжали смотреть друг на друга, пойманные врасплох в одно из пугающих откровенностью мгновений.
— Ты можешь позвать бэби-ситтера? — Далтон не узнал своего голоса.
Эмили моргнула первая.
— Когда?
— Сегодня вечером. Я хочу пригласить тебя на ужин, и я хочу… — Далтон замолк, страстно желая прикоснуться к ней и воплотить в жизнь ее мечты и свои собственные фантазии. Он представил себе, как расстегивает пуговицы на ее строгой розовой униформе и несет на руках прямо на свою измятую одинокую постель. — И я хочу, чтобы после ужина ты осталась здесь. Чтобы ты провела со мной ночь.