– В самом деле? Сколько ты за неё хочешь?
– Только два зотара – для такой красавицы, как вы.
– Бандит! Я дам тебе десять серебряных монет.
Они стали всерьёз торговаться. В конце Алейна получила брошь за двадцать серебряных монет, примерно шестую часть запрашиваемой цены. Вместо того чтобы дать продавцу завернуть брошь, она приколола её на тунику Родри, у воротника.
– Варварская безделушка для варвара, – сказала она и улыбнулась. – Мне нравится эффект.
– Спасибо, хозяйка. – Родри знал, что подобные подарки принадлежат ему навсегда, он может держать их у себя или когда-нибудь продать, если захочет. – Мне льстит, что вы так хорошо обо мне думаете.
– Ты знаешь, что это за металл?
– Да. У меня когда-то был нож, сделанный из того же материала. В дэверрийских горах живут маленькие человечки, которых называют карликами. Они живут в туннелях и делают ценные вещи из странных материалов, наподобие этого вида серебра. Некоторые их вещички обладают магическим действием. Может, и эта тоже, но мы этого не узнаем, если сама вещь не решит себя проявить магическим образом.
– Какой ты очаровательный, когда хочешь, – Алейна рассмеялась и протянула руку, чтобы похлопать его по щеке. – Какой милый рассказ! А теперь давай купим что-нибудь для Диены.
В конце концов она нашла пару длинных золотых серёг в форме небольших весел и объявила их подходящими. Родри взял свёрток и собрался занять место за хозяйкой, когда они выходили с рынка, но Алейна велела ему идти рядом с ней.
– Делать покупки было весело, но теперь мне все опять наскучило. – Она тихо вздохнула. – Как ты считаешь, мне следует выйти замуж за Поммейо?
Родри так удивился вопросу, что не смог правильно сформулировать ответ и вообще придумать, что ответить. Он только уставился на хозяйку, открыв рот, а она смеялась.
– Ну, думаю, он стал бы к тебе плохо относиться и слишком сильно интересовался бы Дисной, – наконец сказала Алейна. – Поэтому, вероятно, я не стану выходить за него. Кроме того, он иногда меня очень утомляет.
После этого Алейна пошла вперёд и разрешила Родри идти позади, пока они не добрались до паланкина.
Когда они вернулись в дом, Алейна закрылась в спальне с Дисной, в то время как Родри отправился в кухню готовить дрова к вечерней трапезе. Примерно через полчаса ворвалась Диена, серьги светились у неё в ушах. Они ей очень шли.
– Догадайтесь о новости! Все-таки хозяйка не выйдет замуж за этого ужасного Поммейо. Она собирается попросить госпожу Маллину поискать ей других ухажёров.
Остальные слуги встретили сообщение тихой овацией.
– Мои благодарности святой Зайосе, всем богиням многозвездного неба и Отцу Волн, – пробормотала Винсима. – Любой член семьи госпожи Маллины должен быть справедливым и щедрым человеком.
– Думаю, мы можем позволить себе немного больше вина за вечерней трапезой, – объявил Порто. – Чтобы поднять тост за богов, которые улыбнулись нам. Девочка, хозяйке что-нибудь требуется?
– Да, – Диена бросила взгляд на Родри и её улыбка как-то странно и резко исчезла. – Она хочет дать тебе поручение. Она сейчас у себя в спальне.
Родри предполагал, что ему потребуется отнести записку в дом Маллины, но когда зашёл в комнату, нашёл Алейну сидящей с видом беззаботной девочки на полу перед шкатулкой с драгоценностями. Родри в неуверенности застыл над ней, и хозяйка жестом велела ему сесть, указав на место тонкой рукой. Рядом с ней на подушке лежало несколько спутавшихся ожерелий с изумрудами и два тяжёлых золотых браслета.
– Поммейо подарил мне все это. Я хочу, чтобы ты отнёс драгоценности в подарок жрицам храма Селенты. У них там детский дом и они могут продавать эти вещицы, когда им потребуются деньги.
– Хорошо, хозяйка. А меня вы тоже отдадите? Алейна рассмеялась, развеселившись. Её смех звучал, как музыка.
– Не думаю, – она сжала своё лицо ладонями. – Ну, иди сюда. Поцелуй меня.
Родри был скорее потрясён, чем получил удовольствие, но, тем не менее, поцеловал её в губы.
– У тебя это получается гораздо лучше, чем у Поммейо. Да, я определённо думаю, что раб лучше, чем глупый хозяин. И мне больше нравится. – Алейна бросила взгляд на драгоценности рядом. – Они могут подождать.
В значении её слов и поступков ошибиться было невозможно, но Родри колебался. Интуиция подсказывала ему, просто кричала, что заводить такого рода интрижку небезопасно – как рабу, так и хозяйке. Хотя для хозяев самым обычным делом было спать с рабынями. И Родри также подумал, что подобное для раба, несомненно, хуже. «Я не хочу, чтобы в конце меня выпороли где-нибудь на площади».
– Как ты можешь быть таким стеснительным? – Алейна хитро улыбнулась ему. – Что же ты делал со всеми другим женщинами, которых показали плитки?
– Они не стояли так высоко надо мной, как вы. Вы владеете моим телом и душой.
– В таком случае тебе лучше сделать то, что я хочу, не так ли?
На этот раз она потянулась сама и поцеловала его. Жадность её губ, нежное тепло её тела и то, как она прижималась к нему, заставили Родри забыть об опасности.
С этого времени Алейна часто призывала его в свою спальню то под одним, то под другим предлогом, а иногда даже приказывала ему выскользнуть из своей кровати в комнате наверху ночью и присоединиться к ней. Тем не менее, большую часть времени она относилась к нему, как и раньше, – как к экзотическому слуге, которому нередко требуется дать пощёчину, чтобы научить чему-то. Хотя его радовала плотская близость Алейны, Родри искренне желал, чтобы эта связь никогда не начиналась. С одной стороны он чувствовал, что занятие любовью являлось ещё одной обязанностью хорошо обученного лакея; с другой – это угрожало его положению в доме. А что если хозяйка устанет от него и решит продать, чтобы её ничто не смущало? Хотя Алейна осознавала его неохоту, это скорее забавляло, чем раздражало её. Она любила приказывать рабу лечь в свою постель, а, оказавшись там, он уже не мог ей отказать.
Поскольку по ночам Родри тихо покидал комнату, которую делил с Порто, то не сомневался: Порто знает обо всем, что происходит в спальне хозяйки, как знала и Диена, хотя никто из них этого не показывал этого ни словом, ни жестом, ни смешком. Правда, один или два раза Родри случайно слышал, как Порто делал резкое замечание одному из других рабов, очевидно с целью удержать скандал в строгих рамках. Наконец Родри достаточно устал и решил открыто поговорить о происходящем, более того, он постоянно испытывал чувство стыда. Один раз во второй половине дня он перекладывал поленницу, когда Порто пришёл сообщить ему, что сегодня на ужин будут гости.
– Ты хорошо поработал здесь, под навесом, парень, и, боюсь, давно уже требовалось сделать это. Я становлюсь стар для такой работы. Ты хорошо выполняешь свои обязанности.
– Спасибо.
Порто напрягся и заморгал.
– О, клянусь Зейосом и всеми вашими богами! – выпалил Родри. – Неужели ты думаешь, что мне все это нравится? Я напуган до мозга костей!
– Ты разумный парень. Гораздо более трезвомыслящий, чем наша несчастная хозяйка.
– Скажи мне кое-что. Сколько проблем может из-за этого возникнуть? Я не хочу, чтобы меня забили до смерти на рыночной площади в назидание всем рабам на этом проклятом острове.
– Ну, прекрати, прекрати. Сомневаюсь, что дойдёт до этого. Алейна так богата, что никто не станет вмешиваться, даже брат её мужа. Без комиссионных, которые она ему выплачивает, он не сможет жить в комфорте. Но пойдут нехорошие разговоры, если новость распространится, а они всегда каким-то образом просачиваются наружу, не так ли? Какую бы осторожность мы ни проявляли… – Порто вздохнул и покачал головой. – Тебе лучше молиться всем Святым Звёздам, чтобы об этом никогда не услышал Поммейо. Конечно, умный человек может помочь богиням услышать свои молитвы.
– Не открывая рта и следя за каждым своим шагом?
– Именно так. И прилагая усилия, чтобы его все любили. Если кто-то из друзей хозяйки даст тебе чаевые, тебе следует подумать, как бы потратить их часть на Винсиму.
– Очень хорошо. И Диена никогда не потащит ничего тяжёлого наверх, пока я нахожусь поблизости.
В тот день, когда Джилл с Саламандром приехали в портовый город Дарадион, моросил холодный мелкий дождь. Поскольку было слишком поздно расспрашивать начальника порта о «Серой пустельге», путники нашли комнату в гостинице. Как только дождь прекратился, они отправились на вечерний рынок. Джилл находила сырую погоду такой приятной переменой, что была изумлена, слыша, как горожане горько жалуются на холод и сырость. Рынок оказался практически пустым: более половины прилавков оставалось незанятыми и очень малое количество покупателей спешили вдоль них с деловым видом.