– И меня бы это обрадовало. Как ты думаешь, не повернуть ли нам завтра в Албару?
– Испытываю такое искушение. Интересно… Так, что это?
Они замолчали и сидели неподвижно, словно камни, как могут застыть только эльфы. На некотором удалении Родри услышал очень слабый звук, слишком неясный из-за ветра и дождя, чтобы его можно было распознать. Лошади сразу же подняли головы и заржали. Родри с Саламандром вскочили на ноги, и Родри вынул свой новый меч до того, как сам осознал, что протянул к нему руку.
– Родри! Осторожно!
Это был голос Джилл, он доносился из места между валунов. Ругаясь себе под нос, Родри бросился к ней как раз в тот момент, когда лошади и мул просто сошли с ума. Внезапно все животные стали рваться с привязи и вставать на дыбы. Родри смог увидеть то, что видели животные: туманными тенями скакали ужасные, деформированные Дикие, с огромными клыками, красными светящимися глазами. Они неслись прямо на животных.
– Осторожно! – заорал Саламандр.
Привязи оторвались и лошади понеслись прямо на них. Родри с криком бросил Саламандра на землю и вместе с ним покатился вниз по склону, отклоняясь немного в сторону. Ещё бы чуть-чуть – и их бы растоптали. Родри видел, как копыта мелькнули рядом, и почувствовал, как грязь упала ему на лицо. Лошади мчались галопом, удаляясь в темноту. Они направлялись назад, в сторону дороги.
– Пусть демоны сожрут их внутренности! – Саламандр тяжело переводил дыхание. – Я не лошадей имею в виду. А тех, кто это сделал.
Родри догадывался, кто это мог быть, и понимал опасность, которую они представляли.
– Джилл!
Родри поднялся на ноги и побежал к валунам, а ругающийся Саламандр последовал за ним. Что-то схватило Родри за лодыжку – он предположил, что это один из злых Диких – он упал, но прокатился совсем немного и тут же опять вскочил на ноги – все в едином движении.
– Джилл!
Ответа не последовало. Вообще никаких звуков, если не считать далёкого шипения наполненной до краёв реки. Очевидно, лошади находились на приличном расстоянии и не слышали его голоса. У края заваленной камнями террасы, где ничего не шевелилось, к Родри присоединился Саламандр. Он тяжело дышал.
– Как ты думаешь, у них есть с собой лучник? – прошептал Саламандр. – Я могу зажечь свет, если только это не сделает нас мишенью.
– Свет в такой сырости? Ты спятил? Никто не может… О, конечно, мои извинения. Ну, если бы они собирались заколоть нас, как свиней, то уже сделали бы это. – Родри закинул голову назад и закричал в полную силу своего голоса: – Джилл!
Тусклый жёлтый свет расцвёл в воздухе над ними, чтобы открыть блеск металла рядом с кучей скомканных одеял. Родри бросился туда, чуть не упав по дороге, и поднял меч Джилл, украшенный выгравированным бьющим соколом. По мечу стекала только вода, крови не было. На его глаза навернулись слезы.
– Они схватили её! – Родри едва мог говорить. – Не знаю почему, но ублюдки схватили её.
– Мне тоже интересно, почему они это сделали, младший брат, но давай не впадать в отчаяние. Ты забываешь: у нас есть по-настоящему огромная, если и не могущественная армия, и она находится под нашим командованием.
– Что? Ты спятил!
Саламандр один раз тихо свистнул и щёлкнул пальцами. Везде вокруг них в золотом свете появились Дикие, гномы, сильфы и лешие. Пусть все они были маленького размера, но собравшаяся толпа состояла из многих сотен. Они были серые и коричневые, с пятнышками и пурпурно-чёрные, они приоткрывали тонкие губы, обнажая острые как иголки зубки. Жёлтые, красные и зеленые глаза горели негодованием, когда существа трясли в воздухе крошечными когтистыми кулачками. Хотя они зловеще молчали, от далёкой реки Родри услышал голоса, которые кричали и подбадривали их к действиям.
Джилл внезапно проснулась на жёстком полу, в тусклом дневном свете. Одна сторона её лица горела огнём, все мышцы болели и она ужасно замёрзла. Девушка лежала, свернувшись в углу на каких-то земляных плитах. Когда она попыталась вытянуться, то поняла, что руки у неё связаны за спиной и также связаны лодыжки. Двигаясь очень осторожно и очень медленно, ей удалось принять сидячее положение и прислониться к углу крошечной пустой комнатки. Стены были побелены и там, где одна из них присоединялась к потолку, находилось небольшое окно, фактически – щель. Поскольку через это окно Джилл видела как землю, так и небо, то решила, что находится в погребе, а судя по запаху и джутовым мешкам, которые лежали вокруг, догадалась, что здесь держат корнеплоды. Шепча еле слышно, Джилл позвала своего гнома. Он тут же появился и привёл с собой двух крупных товарищей черно-пурпурного цвета, с бородавками, острыми зубками и большими ушами.
– Вы можете развязать мне руки?
Большие гномы покачали головами, с грустью говоря «нет», но затем все-таки попытались прогрызть верёвки. Освободившись от пут, Джилл потёрла запястья затёкшими руками, а её гном и его друзья снова исчезли, оставив её саму развязывать лодыжки. Джилл долго приводила в норму руки и ноги, которые болели и зудели. Она тёрла их, трясла, тянулась, пока наконец не смогла встать. Она ругалась, топая ногами, когда кровь приливала с жутким покалыванием. За окном послышалось какое-то царапанье. Джилл подняла голову и увидела, как целая орава пурпурно-чёрных гномов проталкивает в отверстие небольшую связку. Что-то со звоном упало на пол. Девушка бросилась к подарку – это оказался её серебряный кинжал в ножнах.
– Благодарю вас, друзья. Пусть ваши боги или те, кому вы служите, благословят вас за это!
Внезапно услышав голоса за дверью, Джилл быстро спрятала кинжал в рубашке. Донеслись лязг и пара ругательств, когда кто-то пытался справиться с замком, затем дверь открылась, и в помещение вошли двое мужчин, один из них нёс седельный вьюк, другой держал меч. Человек с мечом был типичным бардекианцем, ростом свыше шести футов, с огромными ручищами. У второго на боку тоже висел меч. Джилл отступила к дальней стене. Тот, который казался очень похожим на человека из Дэверри, с бледной кожей и прямыми чёрными волосами, уставился на неё, разинув рот от удивления. Когда он наконец заговорил, то говорил на бардекианском:
– Ты развязалась!
– Конечно. Неужели ты не видел фокуса, когда фокусник связывает кого-то, потом заталкивает в мешок или сундук, а связанный через несколько минут появляется на сцене и машет публике?
Оба её тюремщика рассмеялись, но смеялись они мрачно.
– Она – одна из нас, Гвин, – сказал бардекианец.
– Признаю это. Нам теперь придётся очень внимательно следить за нашей умной маленькой странствующей артисткой. – Он поднял седельный вьюк. – Здесь у меня чернила и бумага. Ты должна написать записку, точно так, как я скажу тебе, а затем мы дадим тебе поесть и попить. Если ты не станешь писать, то ничего не получишь.
– Значит, я скоро умру от жажды. Я не умею читать и писать. Вспомните: я же из Дэверри.
Гвин выругался на каком-то языке, который Джилл не понимала.
– Скорее всего, она говорит правду. Мне следовало подумать об этом. – Он повернулся назад к Джилл. – Родри умеет читать?
– Кто?
– Не надо передо мной изображать дурочку. – Хотя он говорил тихо и вроде бы мягко, у Джилл по спине пробежал холодок. – Это глупо, девочка. Ты знаешь, кто я?
– Очевидно, ты из Братства Ястребов, – потребовалась вся её сила воли, чтобы голос не задрожал. – Да, я знаю, что вы делаете со своими пленниками.
Гвин коротко улыбнулся – вероятно, этой улыбкой он хотел испугать её, но Джилл заставила себя посмотреть ястребу прямо в глаза и улыбнуться в ответ. Она поймала его взгляд и не отводила глаз, пока он не отвёл взгляд первым. Таким образом она одержала маленькую победу – единственную, которую сможет одержать. Мгновение Гвин ещё смотрел на неё, его губы исказила усмешка. Казалось, его лицо сразу же смягчилось, расплылось, глаза изменили цвет – вначале стали мерцать чёрным, потом преобразились в холодно-голубые, как зимнее море. Джилл показалось, что она стоит в какой-то другой комнате – она почти видела огонь камина за спиной мужчины, почти вспомнила его настоящее имя, почти вспомнила, почему завидовала ему в чем-то более важном, чем сама жизнь.