Шпунтик, услышав топот, оглянулся, чтобы оценить расстояние, и с размаху налетел на препятствие. Препятствием оказался Коротич, внезапно вынырнувший из-за угла. От неожиданности Шпунтик отпрянул и тут же получил по морде. А когда переварил удар, уже был в браслетах. Бег закончился.
Запыхавшийся Роман дружески похлопал Шпунтика по плечу.
— Олег, как ты догадался, в какую сторону он побежит?
— Психология, сыщик, психология. Вспугнутый зверь бежит в ту сторону, откуда прибежал, и подальше от того, кто преследует.
— А если бы ты ошибся?
Коротич не ответил, только снисходительно улыбнулся.
— Шпунтик, два мента за тобой гонялись. Как ты думаешь, зачем?
— Вам виднее, гражданин начальник. — Шпунтик шмыгнул носом. — Я за собой вины не знаю.
— Тогда объясни, чего ты в бега подался?
— Как вы только что говорили — психология, она, проклятая. Ловят — беги.
— Так, понятно. Разговаривать с нами на нейтральной территории ты не желаешь. — Коротич вздохнул. — Поехали в отделение. Там оформим сопротивление представителям власти, ну и кое-что по мелочам…
— Что вы, гражданин начальник, я всегда готов ответить на ваши вопросы, я чист перед законом. Свое отсидел, на работу устраиваюсь.
— Собственно говоря, ты нам пока не нужен, так, пара пустячных вопросов. — Роман достал фотографию Алекса, поднес к глазам Шпунтика и подсветил фонариком. — Узнаешь клиента?
Шпунтик долго изучал фотографию.
— Нет, первый раз вижу, — наконец изрек он.
И тут же получил от Романа хороший пинок.
— Еще раз соврешь, пристрелю! — пообещал Роман.
Шпунтик застонал, а Роман подсунул под нос следующую фотографию, где Шпунтик разговаривал с Алексом.
— Что скажешь?
— Темно, не разглядел, — стал неуклюже вилять Шпунтик, — конечно, это директор фирмы Александр…
— Я и сам знаю, кто это! О чем разговаривали? И не дай тебе боже запамятовать. — Роман решительно взвел курок и приставил пушку прямо к паху задержанного.
— Алекс предложил мне работу. Повертеться около его баб.
— Зачем?
— Он боялся, что его могут замочить, и подозревал, что его бабы будут искать исполнителя, ну, чтоб я им подвернулся.
— И сообщил хозяину, кто замышляет против него худое, так?
— Да, деньги обещал за работу немалые.
— Ты выяснил, кто?
— Не-а, не успел. Алекса замочили, я остался не у дел.
— Шпунтик, из-под земли достану, если соврал.
— Я знаю, гражданин начальник. Что я себе, враг? Тем более Алекса уже нет, все, что знал, сказал как на духу.
— Гуляй пока, — сообщил Роман Шпунтику радостную весть и снял наручники.
Шпунтик, не веря своему счастью, уходил боком. Он боялся повернуться спиной, но и опасался споткнуться обо что-нибудь. Вот таким кандибобером и скрылся с глаз.
Серпантинов был счастлив. Его не прогнали. Его выслушали. Ему поверили. Он долго убеждал Инну, что расстались они с Людой по взаимному согласию. Что квартира осталась за бывшей женой, что на ее счете лежит немалая сумма. То есть он ответил на два самых главных ее вопроса: где она будет жить и на что? Теперь он свободный бомж. Подленький поступок Людмилы с показушной трагедией и лживыми слезами считает обычным: если она не подложит кому-нибудь свинью, то будет сама не своя.
Алексей постарался красочно описать свою прежнюю жизнь и для колорита даже привел восточную мудрость:
— Один мудрец увидел на ногах другого мудреца расшитые золотом туфли и воскликнул: «Какие красивые туфли!» Второй ответил: «Только никто не знает, как они мне жмут». — Серпантинов замолчал и легонько сжал руку Инны.
И Пономаренко не отняла руки, она запрокинула голову и мечтательно произнесла:
— Звезды чистые и огромные.
Таково уж предназначение у звездного неба — принимать частичку счастья от людей. Алексей обнял ее и поцеловал.
— Звезды и впрямь огромные, но все равно я не хочу провести ночь под звездным одеялом. Может бездомный рассчитывать на приют?
Инна засмеялась:
— С одним условием. Мы отключаем телефоны…
— И не спеша, в тишине, пьем хорошее вино, — подхватил Алексей, — и рассказываем друг другу истории со счастливым концом.
Вино было терпким и ароматным, беседа лилась, как песня. Инна не помнила случая, чтобы ей так хотелось выговориться. Она вспоминала детство, рассказывала забавные приключения молодости, а Серпантинов потягивал вино, слушал, без причин улыбался и в свою очередь нырял в прошлое, выуживая оттуда потешные эпизоды.