— Прости нас, Великий! — воскликнул король, по велению своей души оглашая волю народа. — В беспамятстве своем жестоко оскорбили мы тебя, восстав против своей истиной сути, сочтя ее черным проклятьем! Но лишь по неведению, не было злого умысла в нашем стремлении к твоему свету!
— Прости! Прости! — взмолился народ, подхватив смиренную просьбу юного монарха.
— А если ты гневаешься на нас, ничтожных, то позволь мне искупить вину народа, ибо в ответе я за их деяния, совершенные во мраке неведения! — горячечно продолжил юноша уже совсем не по сценарию. — Карай меня!
— Карать тебя, чадо, пекущееся о благе народа? Единственного, кто отчаянно искал выход и нашел его? О нет, — улыбнулся Дориман и радужный ореол затанцевал вокруг мощного тела бога с новой силой, а тень, отброшенная им на землю, стала черной тенью благородного дракона. — Нет на тебе печати гнева моего!
Толпа облегченно вздохнула. Если б разгневанный и оскорбленный бог проклял монарха, значит, он проклял бы и всю страну! А ведь Шарль оставался единственным в королевском роду.
— Но иной, чьим призванием было в сердце и душе своей зреть волю мою и ей следовать, кары не избегнет, — черные глаза божества, горящие мрачным огнем, пригвоздили к месту беспомощно разевавшего рот, буквально раздавленного всем происходящим Авандуса. Рушился храм веры, воздвигаемый архижрецом всю жизнь. Впервые за годы ношения серой, а затем и черной рясы, он не знал, что сказать, да, собственно, и не мог говорить.
— Ненавидя жизнь и радости, что дарит она, именем моим погрузил ты во тьму боли и проклятий страну, пролил кровь невинных, разжег огонь ненависти! Никогда не был ты жрецом моим, лишь своей гордыне служил, не сможешь и называться им отныне и впредь! Только тот достоин, кто искренне славит меня в сердце своем и любит людей, кто слабости в себе видя, готов простить их и другим, кто любит свет жизни и может направить чад моих по истинному пути! Архижрец Форо!
— Да, великий? — спросил потрясенный толстячок, робко, как первоклассник, впервые отвечающий урок.
— Отныне ты — уста мои! — торжественно провозгласил Дориман.
— Достоин ли я, великий? — переспросил Форо, нервно перебирая пальчиками-колбасками.
— Первый из служителей, узревший мой Истинный Храм, готовый отважно биться ради истины, конечно, обликом телесным ты не герой, зато не нуждаешься в бритье головы. Иного жреца мне не нужно, — улыбнулся бог, позволив себе легкую шутку, и милостиво кивнул. — Благословляю тебя, глашатай воли моей, архижрец — покровитель Дорим-Аверона!
В то же мгновение серая ряса Форо стала черной, а черная ряса Авандуса выцвела до какого-то серого, убого-мышиного цвета. Закрыв лицо руками, бывший властитель дум народа, ныне ставший ничтожным, жалким и смешным, провожаемый свистом и тем, что толпа еще не успела кинуть в оборотней и жрецов, ринулся с помоста прочь. Толстенький жрец улыбнулся, не пряча льющихся по щекам слез.
— Бедняга Плинтус, какой конец карьеры! Ну ничего, он еще сможет стать бродячим менестрелем, когда голос вернется, — тихонько хмыкнула Элька.
— Ты, король, будь благословен, как рука моя, народ на путь направляющая! — переведя по-отечески теплый взгляд на Шарля, вновь заговорил Дориман. — Новая радость, но и новые труды суждены тебе отныне. Милость моя с тобой, но в делах государственных пусть опорой тебе будет разумный наставник — Адрин Дрэй!
Прожектор сияния бога высветил в толпе лорда Дрэя, давно уже сорвавшего с себя повязку слепого, скрывавшую радужные глаза.
Адрин низко поклонился божеству, был поднят в воздух сильным порывом ветра и перенесен на помост к королю. Лорд опустился перед монархом на одно колено и поцеловал его руку, Шарль положил ладони на плечи Дрэя и, подняв с колен, сердечно обнял своего любимого наставника. Толпа, легко бросающаяся от кровожадности к сентиментальности, разразилась ликующими криками. Глава Собрания Лордов был весьма популярен в народе, благодаря анекдотам о его плодовитости и изворотливости, а так же байкам о многочисленных приключениях, но пользовался уважением и авторитетом.
— Благословен будь отважный, спасший многих детей моих от жестокой смерти, познавший правду раньше других и не убоявшийся выступить один против всех! — приветствовал Дориман мужчину.
Адрин покорно склонил буйну голову и умиротворенно улыбнулся. Вот теперь, на взгляд лорда, все в Дорим-Авероне шло как надо!
— Следуйте праведному пути, что укажут вам жрец-покровитель и законный монарх, но не забывайте о той истине, что отныне живет в вашей душе и сердце, чада, — обратился к толпе бог. — Гордитесь тем, что вы кельмитор! Не многим из живущих в иных мирах дано познать чудо полета и небесный простор! Пока вы помните о своем наследии — моем даре, он защита вам от любого зла и вечная радость! Иные дела призывают меня, чада, но в истинных храмах моих или в сердце своем молитву вознесите и я откликнусь, ибо отныне ваши души снова открыты моему взору!