- Знаешь, куда привезти…
Здесь соединялись две могучие реки, Кама и Волга, Волга торопилась встретиться, извивалась меж берегов, неспешная Кама же, будто посмеиваясь над суетливой сестрой, лениво и величаво несла свои воды к точке слияния.
Ветер, понимая важность момента для одинокого человека, не стал мешать, лишь иногда нетерпеливо трепал гриву и хвост коня. Решад стоял, закрыв глаза, слушая рокот рек с чуть слышным шумом деревьев поодаль вторым голосом.
Сколько лет он уничтожал с корнем любой росток нежности в своей душе, строил плотины и дамбы на пути любых эмоций, привязанностей к женщине, выгрызая трудолюбивым бобром толстые бревна сарказма и насмешки над теми, кто попался.
Но, сколько не сдерживай реку нерастраченных эмоций плотинами, дамбами, все заканчивается плохо.
Для плотин и дамб.
И для того, кто их строил, не жалея сил, бревен и цемента.
Попался, да так глупо, что самому смешно.
Есть же нормальные женщины. А эта своевольная, взбалмошная, упрямая, избалованная - можно бесконечно добавлять эпитетов к описанию ее характера, и все вместе - совершенный антипод идеального образа его женщины, так долго лелеемого в глубине души, взрослеющего вместе с ним. Ни одного совпадения.
Но идеальный глиняный божок рассыпался на тысячи осколков от щелчка тонких пальчиков в разноцветных смешных резиновых перчатках, свергнут с пьедестала, и трон забралась принцесса. Закинула длинные ноги на подлокотник, обложилась подушками. Стащила с головы тяжелую корону, забросила ее куда-то за королевское кресло, вздохнула, потом сдернула плотно задернутые портьеры, смахнула паутину, зажгла свет, натащила горшков с рыжими цветами, включила старую французскую песню и закружилась в танце.
И другой в его сердце не будет никогда, в нем просто не осталось места.
[1]Внук (тат.)
-Июль-
(14 июля, суббота, +26)
Вчера, когда ждал Назара у кабинета в клинике протезирования глаза, набрался смелости и отправил сообщение: «Как ты себя чувствуешь?» Ответ пришел тут же, будто не выпускала из рук телефон: «А ты зайди, проверь. Манкируете, доктор, своими обязанностями». И смеющийся смайлик.
Сорвался с места, уже на лестнице опомнился, вернулся. С сожалением написал: «Я в Казани с Назаром, но я бы хотел сейчас быть рядом с тобой».
Не ответила.
Вечером собрался зайти, но увидел на участке Сабину с Танюшкой, с визгом гоняющихся за котом. Потом на террасу вышла Ната, позвала девочек ужинать. Он уже перестал ждать, когда выскочила в огород рыжая мавка, сорвала какую-то зелень, растерла листочек меж пальцев, понюхала, кивнула сама себе, сорвала что-то еще рядом, унеслась в дом так быстро, что он не успел подойти, позвать ее.
Нестерпимо захотелось чаю, чтоб с травками, в белом чайничке, укрытым разноцветным полотенцем, до полуночи сидеть за столом, под теплым светом зеленого абажура, рассказывая любимой женщине события прошедшего дня. И трогать ее кончиками пальцев, чувствовать, как прикасается она, будто случайно.
- Официально представляю вам моего заместителя, Бойко, Назара Васильевича, - Решад обвел взглядом свой коллектив. Специально попросил всех на час зайти на работу перед гуляниями, никто не подумал отказаться. Отсутствовал один дед завхоз, но по уважительной причине, у внука любимого день рождения, да и с Назаром они успели познакомиться. - Прошу любить и жаловать.
- Мы уже в курсе, Решад Маратович, - подала голос разбитная повариха, прищурилась хитро. - Один вопрос у нас, а Назар Васильевич женат?
- Нет, но собираюсь, - просиявший улыбкой, ответил Назар.
- А невесту уже выбрали, или как, есть у нас, красивых, незамужних, шанс? - не успокаивалась повариха.
- Выбрал, тут уж сердцу не прикажешь, девоньки, - развел руками потенциальный жених. - У вас в заначке Решад Маратович остался, на него ставку делайте.
- Дождешься с него, как же, - под дружный хохот подбоченилась Рушания, и пропела строчку хита советских лет, безбожно перевирая слова. - Я к нему и так и этак, со словами, и без слов!
- Сдаюсь, Руша, завтра женимся! Только своему Талгату не забудь рассказать, а то пристрелит на подлете, - Решад игриво приобнял сдобную, как пирожок, румяную девушку, наклонился, и смачно поцеловал в щеку. - А теперь, девочки, на сегодня свободны, можете бежать на праздник. Только не забудьте в обед и ужин наших загипсованных накормить. Вечером постараюсь быть тут. Назар остается за старшего.
- Ой, неужели и ты на гуляния идешь? - удивилась Света, переглянулась с остальными. - Что будет!
- А что я, не человек? - захлопал в ладоши перед собой, будто прогоняя кур на участке, подмигнул Артуру. - Все-все, побежали по местам!
Коллектив быстро рассосался заканчивать дела, да какие дела в праздничной суматохе. Вечером какой-то певец будет рот открывать, звезда в пределах республики, девчонки старательно наводили макияж, переодевались в лучшие наряды, хвалясь перед друг другом обновами.
Решад походя шуганул от окон двух дурных подростков в гипсе, проведал Леонида Матвеевича, через силу заглянул к «шантальскому пазлу».
Чуть не бегом вылетел на поле, где уже вовсю шумел разгуляй. Разговаривая со знакомыми, невольно он искал среди толпы односельчан и гостей праздника ее фигурку, но нигде не было видно рыжих кудрей, не слышно заливистого смеха. Странно, вон бабуси нарядной компанией, значит, будут выступать, а куда теперь без нее.
Раз ее здесь нет, то и ему делать нечего, лучше в больнице пересидеть чужое веселье, как в прошлом году.
Обернулся на сцену еще раз, уже не надеясь увидеть соседку, и вон же она… Смотрит прямо на него, смутилась, будто поймал ее за неприличным, отвела взгляд, но вновь подняла глаза.
Улыбнулись робко, одновременно. Разговор глаз, понятный двоим, чуть приподнята бровь в немом вопросе, и все шире улыбка. В эту минуту Решад перестал понимать, о чем он только что разговаривал, с кем, кто так настойчиво дергает его за рукав, требуя ответа. Плевать.
Он развернулся, не видя никого вокруг, пошел ледоколом сквозь толпу. И Ира шагнула навстречу, ускорив шаг, обогнула длинный ряд скамеек.
- Здравствуй, - он осторожно взял ее руку, поцеловал тонкие пальцы, не выдержал, прижал ее ладонь к своей щеке. - Здравствуй.
- Здравствуй, - эхом отозвалась она, не отнимая руку.
- Я хотел, - невольно запнулся, дернул кадыком. - Ты завтра не занята?
- Нет, Решад, не занята.
- Может, начнем все заново? По-другому. Пойдешь на свидание со мной?
- Свидание?
- Да, по всем правилам. Поедем в Казань. Роллердром, ресторан, кино, прогулка по набережной с мороженым и сахарной ватой, - и улыбнулся, представив.
- Роллердром? Ты умеешь кататься? - простые вопросы отвлекали от желания сделать маленький шаг и прижаться к мужчине.
- Нет, но ты же любишь. Я буду смотреть.
- Это для меня?
- Да, Ириш, - он понял вопрос, повторил, - я буду смотреть. Ты же будешь счастлива, да?
- Да, Решад, - она уже не удивлялась его осведомленности. - Благодарю за подарки, угадал с каждым, удивительно.
- Знаешь?
- Лешка проболтался, сам не понял, как. Отдельно - за Любавушек, ты не представляешь, какой ты сделал подарок!
- Женька сдала?
- Нет, я списалась с Мининой. Женька, вот кто, да?
- Только не бей! Я ее спросил сам. Тебя зовут… Завтра вместе?
- Завтра. Да.
Мир обрушился на них вновь красками, звуками, запахами веселого праздника. Ира с сожалением вытащила свою руку из ладоней соседа, услышав с четвертого раза свое имя нестройными голосами от сцены. Еще пару секунд они, улыбаясь счастливо, не отрывали друг от друга взгляда, но круговорот людей уже вовлек, растаскивая в стороны.
- Решад Маратович, так вы не ответили, - пожилой толстячок добрался до нагло исчезнувшего собеседника, вытер пот со лба.