- Не слишком большой букет получается, Ирина Александровна?
- Да я б на лоб козлу еще сто семьдесят девятую воткнула, если постараться, первая часть точно светит, а по второй нужно посмотреть, вроде пункт б, «с применением насилия», силу не утратил, но за давностью лет… - вспомнила Ира как был продан ее участок москвичам.
- Хорошо, пока подлечим кабанчика, а то нос, пара ребер сломаны. Челюсть крепкая оказалась, а жаль. До связи.
У притихших друзей вытянулись лица, все смотрели на рыжую бестию, словно увидели впервые. Бахтияр вздохнул, погладил девушку по бедовой голове:
- Говорил я твоей матушке, что нельзя маленькой девочке на ночь читать Уголовный кодекс Российской Федерации…
- Ирка, айда ко мне работать! - в изумлении предложил Лешка. - Я сам до сих пор со шпаргалками бегаю, а ты без запинки статьи перечислила!
- Нет уж, я лучше розы высаживать буду, Лешик, дарить миру красоту.
Последней ушла в дом Ира, засыпая на ходу. Бахтияр налил в рюмки коньяк, заметил тоскливый взгляд, которым друг проводил его любимицу.
- Докладывай, лейтенант. Что у тебя с ней происходит?
- Я не знаю, Баха, - Решад провел ладонями по лицу, помолчал, потянулся за сигаретами. - Ничего у нас с ней нет, и быть не может. Ни-че-го. Мезальянс… Просто душу из меня вытряхнула, и тапочки из нее вяжет.
- Это она умеет. Отступишься?
- Не смогу, - помолчав немного, решительно ответил друг.
- Меньше всего я бы хотел видеть тебя рядом с Ирой, пойми меня правильно, сынок, причину знаешь сам. Но она смотрит на тебя… как Малика на меня смотрела…
- Ошибаешься, я просто сосед, ее слова.
- Говорить можно все, что угодно, слышать нужно сердце. Вроде, умница-разумница, но мужчин выбирать не умеет, одни и те же грабли.
- Что?
- Не рассказала, почему в вашем поселке появилась?
- Мне - нет. А сплетни я не слушаю.
- В апреле, за неделю до свадьбы, узнала о похождениях жениха. Мы думали - рехнется девка, сами виноваты, оберегали ее слишком, все-таки одна девочка у Сашки и Эли в родне получилась, остальные, куда ни плюнь - пацаны с той и с другой стороны. Ириска залп из всех калибров по тому скоту и его зазнобе дала, и умчалась в вашу деревню.
- О как… Теперь понятно свадебное платье в гардеробе.
- Свекровь ее несостоявшаяся выбирала, моя кнопка ни за что б такое не купила сама. Я Сашке сразу говорил, что не выйдет ничего хорошего из этого брака. Обрадовался, когда Ириска сюда уехала, мечтала кнопка моя с детства жить именно домом, а тут ты оказался, - Бахтияр развел руками. - Ну как так-то, а? Пути Господни неисповедимы… С тобой ее ждет та же самая проблема, рано или поздно тебя потянет на сторону.
- Я тебя услышал, командир.
- Я не буду больше спрашивать тебя, что будешь делать, но надеюсь на твое благоразумие.
- Женюсь на одной тут… Ребенка ждет, - окончательно смирился с участью Решад. - И уеду. Давно собирался, с рукой еще проваландался, сейчас здоров. Если поспособствуешь по старой памяти подальше оказаться, буду рад. Пора и Кащею долг вернуть. Наша нора еще жива?
- Жива. М-да, дела… Костя тоже за Ириской ухаживает?
Молчаливый кивок собеседника был ответом.
- И тебя отпускать не хочу, но кнопка моя дороже, прости старика. Может, это будет правильно, расстояние успокоит. Сделаю, что в моих силах.
- Закрыли тему, командир.
Мужчины помолчали немного, отступая от неприятного разговора.
- Ты всех нашел?
- Да, последнего, который Малику и детей…, - голос дрогнул, но Бахтияр договорил, - расстрелял, в шестнадцатом году в Анкаре выловил. И твоих двух оставшихся нашел, Салих помог, он добро помнит.
Оба невольно посмотрели на часы Решада, вспоминая беспокойную ночь, и распластанного у медпункта безутешного отца, принесшего маленького сына на руках к врагам, к русским, как к единственному спасению.
Под утро, после ободряющих новостей, тот судорожно совал доктору толстые пачки денег с изображением президентов, небрежно перевязанные аптечной резинкой, а когда понял, что не возьмет награду гордый гяур, сорвал с запястья дорогие часы, с поклоном протянул молоденькому хирургу.
Часы доктор принял, поклонился в ответ. И на его шее, в вырезе расстегнутой не по уставу рубашке, чуть выше жетона, Салих с удивлением увидел на цепочке серебряный крохотный полумесяц со звездой вместо православного креста. Усмехнулся, вспомнив, что командир части - кавказец, горец, а православный.
Обнял единоверца, долго выспрашивал о житье-бытье, не зная, что этим подставил парня по удар, что свои же слышат их разговор. Забирая ребенка через две недели, о чем-то долго шептался с Бахтияром, незаметно передав деньги для доктора, и растворился со своими головорезами на одному ему известных горных тропах.
- Благодарю, - Решад склонил голову перед командиром.
- Давай, за мою семью, за мальчишек наших.
Мужчины встали, подняли рюмки, помолчали, отдавая дань ушедшим, выпили:
- Земля пухом…
-Июль-
(24 июля, вторник, +26)
- Кать, мы с Наткой так удачно съездили! - врываясь в библиотеку, обрадовала приятельницу Ира, но осеклась, увидев посетительницу. - Я попозже зайду.
- М-да, стучаться вас не научили, это я помню, - повернулась навстречу шумовой гранате дама.
- А, да, - Ира вернулась к двери, громко стукнула костяшками по дереву. - Сегодня вы, слава Богам, не в неглиже, как привыкли.
- А вы нахалка, девица, - поморщилась Лара, отметив про себя, как легко эта шпала рыжая употребила в речи выражение Решада. - Константину Николаевичу не так повезло, как он думает.
- Да хуже, чем вы можете себе представить, - холодно улыбнулась Ирина. - Кать, я подожду тебя на дворе. Всего наилучшего, мадам.
Вот ведь, носит черт эту дамочку в леопардовом принте там, где меньше всего можно ее ожидать. Ничего, время есть, пока сгрузить на крыльцо новые книги. Славик сегодня работает в гараже у Марса, расстроился, когда ему позвонила, что не сможет помочь.
Ира открыла багажник, принялась носить связки книг на крыльцо. Потянулась на заднем сиденье за последней, дальней стопкой, развернулась вместе с ней, и едва не столкнулась с настырной «леопердицей», как назвала про себя эту даму.
- Что еще? - было очень неуютно под изучающим взглядом леопердицы, но и пройти, не задев ее, было проблематично.
- Вас зовут Ирина.
- Зовут. И что? - дама с дивана раздражала все больше.
- Я - Лара. Вы в соседях Решада Маратовича, так?
- Так. Но какое отношение я имею к вашему Решаду Маратовичу?
- Я надеюсь, что никакого.
- Уверяю вас, меньше всего я б хотела видеть этого соседа, но приходится иногда. У вас все?
- Нет, - голос дамы стал вдруг тихим. - Ирина, я вас прошу передать пару слов Решаду… - запнулась Лара. - Маратовичу. Пожалуйста. У Веры ребенок не от него по срокам. Ее беременности два месяца. Третий пошел, я точно знаю. Поэтому жениться на ней не обязательно. По крайней мере - ему.
- А почему вы сами не скажете? Вон больница, он, наверняка, там, дорогу к кабинету знаете, там и огорчите несостоявшегося отца.
- Он меня не услышит. Не поверит. Вам - поверит.
- Как-то у вас все через… забор. Скандалы, интриги, расследования, - горько усмехнулась Ира, пожала плечами. - Я сплетни не собираю.
- Как хотите. Я сказала, воля ваша его голову в петле оставить, - рассердившись на несговорчивую собеседницу, Лара пошла к своему автомобилю. Ей стало легче на душе, и пусть теперь у рыжей голова болит.
А Ира опустилась на крыльцо школы, растерянно провожая взглядом машину леопердицы.
Одно слово, и ее лейтенант будет свободен от обязательств перед вертлявой Верочкой, и, может быть, наяву случится и роллердром, и на двоих вечерняя набережная Казанки, рука в руке, и поцелуи в темном зале кинотеатра. А потом потекут плавно дни, наполненные счастьем, когда можно подойти, не стесняясь никого, потрогать, прикоснуться, нашептать на ухо глупость какую-нибудь, и обязательно прильнуть губами к коже тут же, чуть ниже мочки. И жаркие ночи без приличий, придуманных людьми…