- Серьезно? Что, луковицу без тебя не порежет? Морковку подержать некому? - потихоньку закипая, он не знал, как удержать ее.
Катя опустила глаза вместо ответа.
- Понятно. Иди, - горько усмехнулся мужчина, отвернулся. - Спасибо, что хотя б отвращение скрываешь, когда видишь меня.
За спиной тихо шлепнула дверь, но через пару минут вновь потянуло сквозняком.
- Я телефон оставила, Назар, - пробираясь бочком к столу на кухне, сумкой нечаянно ударила его трость.
Поворачиваясь, неловко поставив протез так, что набалдашником треснул себе по здоровой ноге, прямо по сухожилию, от неожиданности потерял баланс, поехав на новом скользком ковре пяткой протеза, и упал, собирая спиной злополучный ковер складками.
- Миленький, Назарушка, прости, я нечаянно! - Катя шлепнулась на колени, пытаясь поднять мужчину за плечи. Слезы брызнули из ее глаз, пока она общупывала его со всех сторон. - Где болит, Назар, Тут? Тут, да?
И больно, и смешно, и вставать не хочется. Прижал ее к себе, перекатился так, что оказалась под ним, целуя, одним движением руки распустил ее волосы. Не обращая внимания на слабые возмущенные писки, призывающие к благоразумию, расстегнул пуговки ее платья, рывком стянул с себя футболку. А ремень его джинсов она расстегнула сама.
- Катюшка моя, там презервативы… - на грани вспомнил он, чуть приподнимаясь, чтоб стянуть с любимой тоненькие трусики, последний оплот ее нерешимости.
- Да я таблетки уже пью! - простонала она, своим признанием разрешая все…
Кое-как разлепились, буквально плавая в поту, и оба одновременно прыснули смехом. Половую жизнь начали на полу! Хорошо еще, котенок не прибежал помогать, забился куда-то в угол от такого безобразия. Собрали в четыре руки одежду, шпильки из ее волос, поправили ковер. Быстро сполоснулись под тоненькой струйкой прохладной воды в еще неисправном душе, улеглись на кровать.
- Спать хочешь, любимая? - Назар безумно хотел подремать, но боялся, вдруг опять убежит его сказка, когда разомкнутся руки.
- Очень! Назар… А я боялась так.
- Чего? Меня? - глаза слипались, но он понимал, что женщине после секса надо выговориться. - Я не кусаюсь, родная. Хотя…
- Ай! - взвизгнула Катя притворно, когда мужчина внезапно прикусил ее за большой палец, пока она гладила ладонью его щеку. - Тебя не боялась, как себя показать, честно. Ты у меня такой красивый, девчонки в школе уже прихорашиваются, когда ты заходишь.
- Ну и дуры. - Назар усмехнулся. Надо же, он для нее красив. Ни разу его красивым не называли, когда здоровым был. А тут - красивый. - Я тебя одну вижу, в этом плане никогда не сомневайся, Катюшка, никогда.
- Хорошо, - вздохнула она, наполненная простым женским счастьем, засыпая.
(5 августа, воскресенье, +25)
Четыре дня соседский дом стоял темным, тихим, только днем приходила Наташа покормить кота и полить теплицы. Каждый вечер, возвращаясь с работы, Решад надеялся увидеть свет на террасе, услышать хрустальный смех, пусть даже адресованный другому, не зря же идут шепотки, что Костя все-таки соблазнил городскую выгодной партией, поэтому она и умчалась в Казань, готовиться к свадьбе.
Вон, уже и Назар с Катюхой завтра собрались заявление подавать, счастливые ходят, обнимаются при каждом удобном случае. Лешка от своей Наты не отлипает, вчера зашел к ним без звонка, даже неловко получилось. Все кругом счастливы…
И соседка счастлива, наверняка.
Стоило представить их вдвоем с Кащеем, наедине, а теперь они точно вместе, как темная волна ревности поднималась изнутри, напрочь отключала разум, невыносимой пыткой разрывала душу, тревожа раны окровавленного зверя, навек поселившегося в темных глубинах. Он и не знал, что способен на такие эмоции, но с рыжей мавкой испытал, кажется, всю палитру чувств. И не перестанут раскачиваться и скрипеть эти эмоциональные качели, пока не признается, что любит эту сумасшедшую...
Сам видел в тот вечер, после пожара, как парочка ворковала около машины Костяна, и этот позер стоял перед ней на колене, плюс ее слова, что Кащей замуж позвал. А то, что она заблокировала его номер, ограничила доступ к страницам в сети, лишь подтверждало окончательную победу друга. И это многообещающее и игривое: «Мой любимый Костик».
Хотя бы в здравом смысле выбора ей не откажешь. У Кащея все впереди - карьера, в Казани он долго не задержится, Москва в перспективе, ее семья с радостью примет такого зятя. Равного.
Лишь бы счастлива была…
А что она говорила до этого возле горящего дома - лишь из жалости и на адреналине от пережитого страха, точно так же уговаривала Леонида Матвеича не умирать в магазине. Да и в спальне, даже в нетрезвом виде ни разу не назвала его имя, что это именно ему предназначены все признания, хорошо еще, аккуратно уточнил.
В ее жизни он - никто. Сосед по улице. Почему не сдох в шестнадцатом году...
(7 августа, вторник. +25)
Во вторник утром, перед поминками, мать попросила полить участок, начало августа выдалось жарким, и неизвестно еще, когда пойдет дождь. Уже подходя к кустам жимолости в углу сада, Решад задумался, и случайно направил поток воды из шланга в чужой огород.
- С-сука! - взвизгнули знакомым голосом соседские заросли ежевики. - Нахрена так делать, а?
Решад бросил шланг на землю, перемахнул через хлипкий забор, не веря своим ушам. Приехала! Хотя бы на пару минут увидеть, обнять, поцеловать, и пусть бьет, кусает, смеется над ним, он стерпит все…
А после можно заползти под крыльцо, тихо подвывая обессиленному зверю от ревности и боли чужого счастья. Отпустить. Он станет немым свидетелем этого счастья, что непременно будет разворачиваться на его глазах. Будут же с Кащеем приезжать на лето с красивыми рыжими детьми, вежливо здороваться через забор.
Его же жизнь, никому не нужная, исчезнет без следа…
На тропинке стояла мокрая с головы до ног Ира, и пыталась привести себя в порядок, но получалось плохо. Тонкий сарафанчик облепил фигурку, в резиновых калошках радостно хлюпало. Спелые ежевичины усыпали землю под ногами девушки, показывая траекторию полета ведра, брошенного от неожиданности в грядку с цветной капустой.
- Я случайно, честно, Ирка, извини, а?
- Да чтоб ты провалился, ей-Богу! Ты же хотел уехать, какого хрена лысого ты еще здесь?
- Никуда я не еду. Ты была права.
- Вот только не надо делать одолжений! Собрался - вали на все четыре стороны!
- А знаешь, погуляю на вашей с Кащеем свадьбе, и свалю, не сомневайся! Грех упускать такой повод нажраться.
- Чего-о-о? Ты совсем рехнулся? Какая свадьба?
- Ты не выходишь за Костяна замуж? Ты же сама говорила, нет?
- Да я за Леонида Матвеевича лучше пойду! - подобрав ведерко, Ира развернулась в сторону дома. - Одни идиоты кругом…
Решад так и остался стоять на тропинке, глупо улыбаясь счастливым новостям. Потом вспомнил о брошенном под кусты шланге, чертыхнулся под нос. И как он пробрался сюда через эти колючки?
- Хлеба-а-ать воды из-под копытца, это какой верблюд в тебя так плюнул? - удивилась Женька виду подруги.
- Есть тут один. Все тот же.
- Божечки-кошечки, однажды вы прибьете друг друга. Или залезете в одну постель, и там прибьете. Между вами, как ближе метра, воздух сгущается, шаровые молнии летают с убойным радиусом действия, подходить страшно. Бахтияр смеялся, что спички можно зажигать. Когда разговеешься, монашка?
- Ай, - махнула рукой Ирина, ушла к себе переодеться, вернулась на кухню. - Поржать хочешь? Меня уже замуж выдали за Костика, съездила, называется, на мамин день рождения. Интересно, что за рояль в кусты закатился, когда мы разговаривали после пожара? Кстати, все забываю переименовать Кащея в телефоне.
- А что, Костя тебе предложение делал? Да у вас в деревне Санта-Барбара какая-то.
- Делал. Вот только мои родственники его заинтересовали больше, чем я сама. Знаешь, Жень, он же неплохой парень. О, нужно его познакомить с Ландышкой!