– Ну начали, что ли? – предложил я.
– Давай, – кивнул боксер, принимая характерную стойку.
Давай так давай! Встаю в «позицию воздуха». Ноги широко расставлены, руки разведены в стороны, ладони открыты. Вот он я – весь перед тобой, бей – не хочу. И он ударил. Нокаутирующий апперкот в подбородок. Не меняю позы, отклоняюсь назад, кулак пролетает мимо. Следующий боксерский удар – прямой в солнечное сплетение. Простой смертный от такого тычка сразу же докажет, что он действительно смертен. Я – другое дело. Принимаю удар на грудь, одновременно бью обоими растопыренными ладошками по лопоухим ушам своего противника. Не очень сильно. Так, чтобы оглушить, а не убить. Он подобного финта не ожидает. Он уверен в своем прямом с правой, привык, что боксерский мешок после подобного удара отлетает далеко вперед, так что можно успеть до его возвращения сделать пару вздохов, помнит, как коллеги-спортсмены, получив от него коронный прямой в корпус, падали на канаты, но я-то не боксерский мешок и не спортсмен! К тому же стою я не просто так, а в «позиции воздуха»…
Фокус прост: я не подставлялся под удар, а как бы сам ударил своей грудью летящий навстречу кулак. Ладошками по ушам тоже надо бить умеючи. Нужно собрать ладонь лодочкой и во время контакта с целью резко растопырить пальцы – эффект будет в прямом смысле потрясающим…
Моего противника слегка пошатывало. Наверное, сейчас у него пред глазами летали черные мухи, а в ушах жужжали комары.
– Вот почему меня называют Стальной, – изрек я, обращаясь к притихшей публике. Вышел из боевой стойки, демонстративно повернулся к противнику спиной. Оглушенный боксер бросился на меня, честно признаюсь, неожиданно. Оклемался на удивление быстро, молодец! Но я успел почувствовать затылком его движение. Помог третий глаз.
В Гималаях третьим глазом называется область в районе переносицы, там, где, согласно учению йогов, находится чакра аджна. Мой дед учил меня, что третий глаз расположен у человека на затылке. Якобы раньше у людей там действительно был самый настоящий глаз, но в процессе эволюции он исчез, однако остались рудиментарные нервные окончания и их можно развить, научиться «видеть» затылком. Я учился долго, упорно и очень старательно. Как известно, и зайца можно научить играть на барабане, если учить правильно. Меня учили правильно…
Я развернулся на пятках, выбросил вперед руку. Предплечьем блокировал удар в лицо и послал свой кулак точно в нос противнику.
Когда я отдернул руку, носа у Центрового уже не было. Вместо носа посередине физиономии красовалась огромная красная клякса с белыми вкраплениями раздробленных хрящиков.
– А вот поэтому меня называют Стальной Кулак!.. Чего вы сидите? Вашему шефу срочно нужно в больницу, а вы разлеглись тут на травке, рты пораскрывали!.. Пошли, Серега, нам с тобой тоже пора…
Соратники побитого боксера деловито засуетились. На нас с Серым старательно не обращали внимания. Я их понимаю. С одной стороны, гнусно чувствовать свою команду побежденной, с другой – страшно. Меня боятся. Выстрелить в спину западло, а драться на равных слабо.
– Чего притих, Серега?
– Мне говорили, что ты крутой, Тихий рассказывал, но я не въехал. Прости, Стальной, я тебя не за того держал, наезжал не по делу…
– Не шестери, Серый! Я не крутой. Крутые – это те, кто в авторитете, а я рядовой боец, такой же, как и ты.
– Ну да! «Такой же»! А то я не видел, как ты ихнего бугра разукрасил. Как в кино. Тихий нес, будто ты у него на глазах десяток бакланов положил, теперь верю.
– Не десяток, а всего лишь троих. К девке пристали, трахнуть хотели. Мы с Тихим мимо шли, одного я, наверное, пришил, он на меня с пером кинулся, его же перышко я ему в глаз и вставил.
– Страшный ты, Стальной, – как-то по-детски потупившись, очень тихо произнес напарник Сергей. И куда только подевалась его обычная хамоватость? – Зверюга ты…
– Я не страшный, я справедливый. А то, что зверюга я, это точно подмечено. С волками жить – по-волчьи выть. Слыхал такую поговорку?
За приятной беседой я и не заметил, как мы вышли из лесопарковой зоны. Еще полчаса назад Серый бы распорядился: «Стальной, давай тачку лови!» Теперь сам побежал тормозить частника. Служит, собака.
Не люблю я бандитов. Гонору полные штаны, а как пуганешь, сразу же готовы подметки лизать. Пугать только нужно уметь. Особенно мне противны бандиты из моего ближайшего окружения. Знаете, кто такой крысиный король? Это крыса, которая выжила, закрывшись в бочке вместе с другими крысами. Сожрала себе подобных и выжила. Мы все, те, кто под Батей, крысиные короли. Нас выдернули из каши грязных нищих тел и поставили командирами над вчерашними братьями по несчастью. Ох, с каким наслаждением я бы разодрал глотку тому, кто на вершине этой пирамиды, неведомому и недосягаемому Императору Дна!