Машину потряхивало. Город остался позади, едем по грунтовке. Я приподнялся, заглянул в маленькое самодельное неуставное окошечко-иллюминатор на фургонном боку – источник света и свежего воздуха. Вокруг за окошком зеленый частокол леса, почти дремучего.
Вдруг ни с того ни с сего машина резко затормозила. Я чуть не свалился на Серегу, что сидел рядом. Хлопнула дверь водительской кабины, в окошке мелькнула серая фуражка.
– Антон! Отопри! – Мент-экспедитор колотил кулаком в задний борт фургона.
Я был рядом и не мешкая откинул внутренний засов. Обе створки заднего борта разом распахнулись. Яркий дневной свет слепил привыкшие к полумраку глаза.
– Чрезвычайное происшествие! – крикнул мент за бортом, активно жестикулируя серой рукой с трубкой спутникового телефона в кулаке. Коррумпированный служитель правопорядка пребывал в состоянии крайнего возбуждения. – Папа звонил! Они в шести километрах к северу от нас, на них напали! Наши держат пока оборону, отстреливаются. Всем, кто рядом, приказано прибыть на подмогу!
Милиционер высказался и галопом побежал обратно в кабину. Через секунду машина сорвалась с места, будто на старте «Формулы-1». Задние незапертые створки захлопнулись, снова открылись и снова хлопнули, словно оконные рамы в бурю.
– Антон, кроме твоего пугача, оружие есть еще? – прокричал я сквозь грохот незапертых дверей и гул мотора.
– Нету! Только ножи…
Братцы-разбойнички засуетились, насколько это было возможно, сидя в кузове прыгающего по ухабам взбесившегося грузовика. Автодорожные неудобства мешали сосредоточиться на предстоящих боевых действиях, отвлекали, вселяли ложный оптимизм.
– Все в кайф, братья! – заорал раскрасневшийся, как после бани, Антон. – Поможем, и Папа нас поднимет! В авторитет войдем!
Как известно, в России две беды. Обе я имел счастье наблюдать лично на данном историческом этапе своей многотрудной жизни: под колесами убегает в неведомую даль раздолбанная дорога, а напротив радуется предстоящему кровавому делу законченный раздолбай. Гармония по-русски, почти идиллия!
– Стальной! Там будут стрелять? – Серега искал взглядом мои глаза. Перепугался парень, того и гляди бухнется в обморок от избытка адреналина в организме.
– Нет, Серый. Стрелять не будут, будут цветочки собирать…
– А мы как стрелять будем, у нас же пушек нету?.. – Серега проигнорировал мою глупую шутку. Ему вообще не нужны были мои ответы, он беседовал сам с собой, бредил.
– Из пальца будем стрелять, Сережа! Вот на том свете над нами после посмеются ангелы!.. Или черти, скоро увидим.
Я был в восторге. Пребывал в состоянии приятного пьянящего возбуждения. Судьба подарила мне шанс! Лучшей возможности уйти со сцены, героически погибнуть на глазах множества заинтересованных и знаменитых зрителей просто невозможно представить. Пройдет каких-нибудь жалких полчаса – и я свободен! Стальной Кулак сделался достоянием истории, и в бандитских скрижалях зафиксируют его честную смерть на поле брани, точно так же, как девять месяцев назад зафиксировали в милицейских протоколах кончину Семена Ступина.
Первые одиночные выстрелы заставили шофера свернуть с дороги. Автомобиль спешил на звук стрельбы, словно мартовский кот на крики течной кошки. Фургон мчался по необычному для Подмосковья сосновому редколесью. Жалко, киношникам неведомо это место, могли бы экономить на командировках в Прибалтику. Чуточку воображения – и за ближайшем поворотом можно увидеть свинцовую гладь Балтийского моря. Водитель у нас был отменный. Крутил слалом между сосновых стволов с лихостью мастера спорта международного класса. Не водитель – шофер! Разница огромадная, ее вам растолкует любой шофер, если вы с таковым повстречаетесь и не оскорбите виртуоза баранки позорным обращением «водитель».
Совсем рядом, чуть впереди, затрещала автоматная очередь. Машина вильнула. Тупой звук удара, сдавленный крик, и я с удовольствием наблюдаю, как сзади за нами уткнулся носом в сухие сосновые иглы мертвый автоматчик в черном комбинезоне.
– Бомжам веревки разрежьте, – командует Антон, – пусть бегут, отвлекают на себя внимание.
Стратег, мать его! Гуманист хренов! Небось думает: «Дам людям шанс выжить». Между тем связанные в фургоне бездомные имеют гораздо больше шансов выжить, чем бегущие под пулями.