Воцарилась тишина, а учитель Шиджеру сел назад в кресло, с которого только что поднялся. Мы как раз закончили ужинать.
- Хорошая у тебя зверушка, Аика. Первый раз вижу, чтобы Бакэ-дзори привязывался к хозяевам и помогал им, – сложив длинные пальцы сказал Кио.
- Там метель! Смотрите! – воскликнула Рен, указывая за окно.
*Три обезьяны — устойчивая композиция из трёх обезьяньих фигур, закрывающих лапами глаза, уши и рот. «Три обезьяны» стали популярны в XVII веке благодаря резному панно над дверьми священной конюшни в знаменитом синтоистском святилище Тосёгу в японском городе Никко. Считается, что три обезьяны символизируют собой идею не деяния зла и отрешённости от неистинного. «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него». В русском переводе более популярна версия «Не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле». Известны две устойчивые производные композиции: «три обезьяны наоборот», которые видят, слышат и говорят, и обезьяны, воплощающие девиз «Audi, vide, tace» от латинского «услышь, узри, молчи».
Каждая из трёх обезьян имеет собственное имя: не видит Мидзару, не слышит Кикадзару, и не говорит Ивадзару. Выбор обезьян в качестве символа связан с игрой слов в японском языке. Иногда в композицию добавляется четвёртая обезьяна — Сидзару, символизирующая принцип «не совершать зла». Она может изображаться прикрывающей свой живот. Но она непопулярна из-за азиатской нумерологии, в которой число «4» считается несчастливым.
*Бакэ-дзори - призрак старой сандалии. Обитает в домах, где плохо ухаживают за обувью. Ожившая сандалия будет ночью слоняться по дому, кричать нечто невразумительное и распевать глупые песенки. Причём заставить её замолчать невозможно. Вероятно, она прекратит безобразие, если вы начнёте за ней ухаживать или, как вариант, выкинете на улицу.
В Бакэ-дзори может превратиться традиционная японская соломенная сандалия дзори по достижении столетнего возраста, обычно кем-то забытая в кладовке, если хозяева плохо заботятся о своей обуви.
***«Оно́» — роман американского писателя Стивена Кинга, написанный в жанре ужасов, впервые опубликованный в 1986 году.
Глава 11. Японская пословица: Пришла беда — полагайся на себя.
Нигде на земле ничего, кроме этой дороги - снегопад весной...
Автор Танэда Сантока — японский поэт, мастер хайку, известен по-своему «свободному стилю» в этом жанре. Он опубликовал семь поэтических сборников и множество изданий «Самбаку».
перевод А. А. Долина
- А я думала, весна пришла, – разочарованно протянула я.
- В Долине многое зависит от ее жителей. Если у большинства на сердце весна, то она и придет раньше, – задумчиво сказал учитель Шиджеру.
- Нет, всё проще. Она устала, Шидж. Ты должен отпустить её, – покачал головой Кио.
- Из домика ни ногой! Мы сами справимся. Только за вами еще приглядывать и не хватало! – грозно сказал учитель Шиджеру, но ни я, ни Рен не прониклись.
Мы покорно склонили головы, но переглянулись, скрывая лица я розовыми, а она рыжими волосами. «Ага! Счазззз!» - прочла она в моем взгляде. «Я его не брошу с монстром одного сражаться!», - поведала мне Рен. Я же мысленно закатил глаза. Вот ведь….
- Хозяйкааааа, – протянул Бакэ, - Карарин, корорин, канкорорин! Можно мне в домик, хозяйка? Бакэ страшно.
- Конечно, мой хороший! – сказала я, едва заметным движением руки пряча его в Инро.
Да, я уже тоже так научилась, когда в сумке не всё под завязку забито тарелками с едой, гораздо проще получается ей пользоваться. Пространство позволяет вот так щелчком отправлять туда всё, что хочешь, не задумываясь, как бы туда все уложить.
- Бакэ боится, а это говорит о том, что к Юки-онна твой питомец не имеет никакого отношения. Так что можешь на этот счет и не волноваться, – сказал учитель Шиджеру.
Я сдержанно кивнула, хотя очень хотелось завопить: «А я говорила!» Но я учусь терпению, смирению… а главное – не болтать лишний раз. Хотя получается, на мой взгляд, пока из рук вон плохо.
- Спать идите! Живо! – скомандовал Кио.
Мы с Рен подскочили, отвесили поклоны и рванули на второй этаж, чтобы там, не сговариваясь, дружно прильнуть к окну, за которым все сильнее бушевала вьюга.
- Вон она! – и Рен пальчиком ударила по стеклу.
- Точно, – согласилась я, – Пришла.
Все повторялось точно, как в тот жуткий день, когда я выскочила спасать потерявшуюся в метели девушку. Только, как мне показалось в этот раз, Юки-онна плакала еще жалобнее.
Дверь нашего домика отворилась и оба лиса вышли на улицу. Они уверенно двигались по тропинке к одиноко стоящей фигуре.