— Ты серьезно?
— Кариада, разве Хизер не рассказывала тебе о жизни даонаинов? — спросил Калум, подняв брови.
— Э, да.
Вик попыталась вспомнить, что говорила ей Хизер, но Алек провел ладонью по ее руке и остановился… чуть выше левой груди. Ее соски сжались.
Калум провел пальцем по ее щеке и нижней губе: — Твое сердце колотится, маленькая кошечка. Ты покраснела, и я чувствую запах твоего возбуждения. Твой человеческий разум может сказать, что это неправильно, но твое тело — тело оборотня — хочет нас.
Глаза мужчины превратились в расплавленную сталь, удерживающую ее взгляд в плену, когда он обхватил своей рукой ее грудь. Когда его большой палец обвел сосок, все внутри Вик вспыхнуло пламенем. Глаза Калума выражали удовлетворение. Он посмотрел на брата.
— Злючка. — Алек обхватил ее подбородок, повернул лицо девушки к себе и накрыл ее рот поцелуем.
Поцелуй манил, дразнил и наполнял теплом тело Виктории. Матрас прогнулся, когда Калум сел и обхватил ладонями ее грудь. Прикосновения мужчины были настойчивыми, его пальцы перекатывали соски, давление возрастало, а затем он ущипнул кончики. Девушка вздрогнула от острой боли, а возбуждение, словно молния устремилось прямо в местечко между ее ног. Вик подавила стон.
Алек поднял голову, его глаза горели от желания и в то же время светились от удовольствия: — Я никогда не встречал женщину, которая бы так сопротивлялась наслаждению.
— Это неправда. — Девушка попыталась сесть, но рука Калума на ее груди напряглась, прижимая обратно к кровати.
— О, это именно так, — сказал Калум. — Тебе нравится секс, но ты боишься потерять контроль. Мы уже проходили через это в пещере. — Мужчина приподнял ее лицо, удерживая за подбородок, снова устремив на нее взгляд, превращающий ее мышцы в желе. — Мы оба знаем, что тебе понравилось подчиняться мне, ведь так?
Дрожь пробежала по ее позвоночнику. Ей удалось кивнуть.
— Виктория ты не возражаешь заняться любовью с нами обоими?
Смирись или заткнись, сержант.
Но Боже, она хотела их — их обоих. Если это делает ее шлюхой, так тому и быть.
— Нет, сэр.
«Сэр» просто вырвалось, словно реакция на его командный тон. Когда Калум улыбнулся, на его щеке образовалась ямочка, а веселье в глазах мужчины показало, что он услышал ее оговорку.
— Тогда с помощью Алека я продолжу твои уроки по передаче контроля.
Калум поднял руки девушки над ее головой и перехватил запястья одной рукой, прижимая их к матрасу. Поскольку он перенес вес тела на эту руку, Виктория игриво потянула, думая, что легко освободится. Его хватка была железной. Нерушимой. Девушка потянула сильнее. Ее дыхание сбилось и участилось. Он удерживал ее в пещере разными способами… но сейчас? С Алеком?
— Калум, — прошептала она, ее охватила тревога, хотя тело плавилось от желания. Грудь набухла, а клитор пульсировал в такт сердцебиению.
— Шшшш, ты в безопасности с нами, кариада, — мужчина уткнулся носом в ее щеку, а затем взглянул на Алека. — Я думаю, что останусь здесь.
— Мне это подходит. — Алек сполз вниз по кровати, и Вик почувствовала, как его мозолистые руки раздвигают ее ноги.
— Калум… — она снова потянула свои запястья, хотя ее возбуждение росло пугающе быстро.
— Да, маленькая кошечка, — сказал Калум и захватил ее губы в требовательном поцелуе.
Его язык опустошил ее рот и вытеснил все мысли из ее головы, так что пальцы Алека, скользнувшие в ее складки, стали для Вик неожиданностью. Ее спина выгнулась, и она ахнула.
Виктория напряглась, дернула руками и попыталась сомкнуть ноги… безуспешно. Твердые руки раздвинули ее бедра еще шире, и Алек облизнул ее клитор, одним движением. Когда она застонала, в темном взгляде Калума отразилось удовлетворение. Смех Алека послал вибрацию в ее киску, а затем его язык щелкнул по клитору, требуя очевидного. Кровь неумолимо хлынула к ее лобку, когда он продолжил.
О Боже, я сейчас кончу.
Девушка напряглась, когда давление достигло невероятного уровня. Его язык оставил вершинку и закружил вокруг чувствительного бугорка, держа ее на грани кульминации.
Калум улыбнулся Алеку и опустил голову, чтобы поцеловать ее грудь. Когда его теплые губы сомкнулись на соске, спина Вик выгнулась. Руки Алека удерживали ее бедра, руки его брата — запястья и плечи, мужчины держали ее так, как им было нужно. Ощущение, что она ничего не может сделать, не может сдержать свое удовольствие, казалось, высвободило что-то дикое, запертое внутри нее.
Калум наблюдал за Викторией, проверяя ее реакцию. Мужчина улыбнулся, невесомо касаясь ее щеки, — Я вижу, тебе нравится, когда тебя удерживают женщина. Тогда мы продолжим.