— Мы обсудим компенсацию с вами, козан… Калум.
— Да неужели, а я так не думаю. — Калум кивнул в сторону Вик. — Твое обсуждение будет с тем, кому ты должен. Я считаю её честной и справедливой, и верю, что она сможет определить равнозначную компенсацию для себя. Скажем, в понедельник в час дня в вашем магазине. Мисс Вэйверли вас это устроит?
— Конечно. Звучит отлично. — «На что она только что согласилась?» Чувствуя, как по лицу течет кровь, Вик сильнее прижала руку к ране на скуле и увидела, как потемнели от ярости глаза Алека. Ситуация была слишком неустойчивой, и поэтому отступить, чтобы разрядить обстановку, казалось лучшим решением. — Извините, я пойду, приведу себя в порядок.
Девушка двинулась через зал, не отрывая глаз от двери в кухню, чтобы избежать пристальных взглядов. Её лицо болело, но боль от унижения была сильнее. Этот старик и пальцем не должен был её тронуть. Но он не только её тронул, но и врезал как следует. Если судить по внешности, ему было около семидесяти.
«Семьдесят. Господи, помоги мне. Я даже тридцатилетний рубеж ещё не перешагнула. И что это было? Какой-то горный обычай? Калуму придётся ответить на несколько вопросов».
В кухне Вик плюхнулась на стул, пытаясь разобраться с выбросом адреналина.
К сожалению для её душевного спокойствия, Алек и Калум появились на кухне меньше чем через минуту. И выглядели они оба так, словно все ещё хотели кого-нибудь прибить. Её, наверное. Она плохо обслужила мужчин и разгромила полтаверны.
Девушка подняла руку и увидела, что костяшки на её пальцах кровоточат, а кровь капает на чистый пол кухни Калума.
«Боже, ну я и вляпалась».
— Простите, ребята. Я не…
— Заткнись, — сказал Алек.
И это была самая короткая фраза, которую она от него слышала. Да, он злился. Мужчина оторвал кусок бумажного полотенца от рулона и сунул его под воду. «Ладно, хорошо, затыкаюсь». Но Калум встал по другую сторону от неё, и ей действительно нужно сказать ему, как она сожалеет.
— Посмотри на меня, — сказал Алек.
Она повернулась и попала под влияние сверкающих зеленых глаз. Мужчина так близко встал перед ней на колени, что девушка смогла разглядеть бледные рубцы на его щеке. Параллельные линии. Она напряглась: линии как вокруг её ребер. «Следы когтей».
Алек взял её за подбородок жесткими пальцами. Теплыми.
— Не двигайся. Будет больно, малышка, — он приложил холодное, влажное бумажное полотенце к её скуле.
— Ауч, — пробормотала девушка.
— Тише-тише, — сказал он. — Иди сюда.
— Подвинься.
Калум пнул Алека по голени. Пододвинув стул и усевшись на него, мужчина взял девушку руку. Серые глаза мужчины казались почти черными. Мускулы под белой рубашкой были напряжены, словно он собирался броситься в драку.
— Я не хотела…
— Заткнись, — сказали мужчины почти одновременно. Калум протянул Алеку маленькую бутылочку. — Налей йод на эту тряпку.
— Эй, нет, подожди, — её хватка на запястье Алека была слишком слабой. Мужчина насильно удержал руку девушки на бедре и прижал ткань к её лицу. Пекло адски. Вик ненавидела эту хрень, ещё с тех времен, когда была ребенком.
— Иисусе, я выжила в драке, и теперь ты пытаешься меня добить, — пробормотала она. — Что за устаревшая медицина?
Алек усмехнулся, и его хватка на руке Вик ослабла, превращаясь в ласковые поглаживания.
— Ты слишком упряма, чтобы умереть, женщина.
«Комплимент?» Его слова осветили тьму её унижения, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь туман. Девушка взглянула на Калума, как раз в тот момент, чтобы увидеть, как он вылил половину пузырька йода на её костяшки. Она заскулила.
— Черт! Блять!
Упс. Не самый дипломатичный способ говорить с боссом. Она прикусила нижнюю губу, проигнорировав хихиканье Алека.
— Эм. Извините.
— Я надеюсь, ты воздерживаешься от подобных речевых оборотов в присутствии моей дочери, — мягко сказал Калум. Его глаза вернули свой обычный серый цвет, а уголки губ чуть приподнялись.
Девушка расслабилась, вздохнув от облегчения. Калум смазал мазью с антибиотиком костяшки её пальцев и передал тюбик Алеку. Мужчины обращались с ней, словно она разбита на куски, когда на самом деле у нее лишь пара царапин.
Они намеревались заботиться о ней. Никто никогда не делал этого для Вик раньше. Да, если ты служишь в морской пехоте, товарищ наложит тебе повязку. Но когда она работала под прикрытием, о своих травмах приходилось заботиться самой. Забавно, что она давно привыкла к протоколу: если тебя поймают — ты сама по себе. Мы не знаем тебя. Нет спасения. Нет помощи.