Она отчаянно замотала головой:
— Но…
Свэйн отвесил жертве пощечину:
— Сначала — правила. Я не хочу слышать твой гребаный голос, пока не задам вопрос. Поняла?
Струйка крови стекала с губ женщины. Ее взгляд выражал шок. Подобное не случалось с ней за всю ее безопасную жизнь. И нет, она не оборотень, иначе уже превратилась бы в кошку.
— Мы поговорим о монстрах, Ирма. Людях, которые превращаются в пум. Понимаешь, о чем я говорю?
По тому, как расширились ее глаза и дернулись пальцы, она поняла, что Свэйн имеет в виду.
— Расскажи мне, кто они. — Мужчина достал из сумки плоскогубцы. — Или расскажи, кого они любят.
Глава 17
Ночевать в лесу, зимой, в течение нескольких дней… Это было одно из самых глупых решений, которое она когда-либо принимала. Капюшон Вик задел сосновую ветку, и ей на плечи осыпался снег. Через мгновение девушка нашла вдалеке ориентир в виде четыре серых голых пятна на высоком, покрытом белым снегом, пике. Ей показалось, что они похожи на когти, когда увидела впервые по пути в деревню старейшин.
Это было целую вечность назад. Сначала было тяжело — и тоскливо, — но потом стало легче. Словно снег, окружавший ее, также обволакивал и сердце Виктории. Скоро ее жизнь вернется в прежнее русло, без этой невозможной мечты о семье.
«На свое место».
Возможно, если бы опасность грозила только ей, она бы осталась. Но воспоминание о крови Хелен, забрызгавшей снег, заставило желудок Вик сжаться. «Если я стану фералом — какое уродливое слово, — могу причинить боль другим, не только себе». Риск, что она превратится в одну из них, был слишком высок. У Виктории не было ни дома, ни семьи. Никаких привязанностей, способных сохранить ее в облике человека. Ее семьей была армия. Хотя на одно небольшое мгновение Вик представила себя частью клана оборотней. Посещение деревни старейшин показало всю абсурдность этих мыслей — половину времени она не понимала, о чем они говорили.
Конечно, было бы весело стать пумой с большими зубами и когтями и столкнуться с «Ледяной Королевой» или «Декольте».
«Ууууу, она придает совершенно иной смысл мерзкому фералу». Если бы «сука номер один и номер два» были единственными, на кого она может напасть, Вик сделала бы это в мгновение ока.
Но, очевидно, ферал не выбирает своих жертв. «Разве кто-то мог ненавидеть Хелен? Но Фергус пытался убить ее. А если я нападу на Джейми?» Мысль о том, чтобы причинить вред ребенку, рвать, кусать, выворачивала внутренности.
«Черт, малышка, вероятно, уже пострадала». Вик представила лицо Джейми в тот момент, когда девочка нашла записку, и съежилась.
«Струсила, сержант?»
Боже, Виктория и представить себе не могла, как сильно будет скучать по мелкой. Такой задорной и любящей.
«Была ли я когда-нибудь такой беззаботной? Говорила только то, что думала, громко смеялась, обнимала людей? Нет».
Росшая на Ближнем Востоке, ненавистной американкой, Виктория рано повзрослела. Девушка поджала губы. Ее отец делился любовью, похвалами и объятиями только тогда, когда она оказывалась чем-то полезной, например, устраивала дипломатический ужин или возвращалась с интересными рыночными сплетнями. Может быть, именно поэтому бескорыстная привязанность Джейми, Калума и Алека так сбивала с толку.
«Черт возьми, она не собиралась думать о них». Ее горло сжалось, словно вокруг него натянули удавку. Секс был… чудесным, но чего ей действительно не хватало, так это прикосновений этих мужчин. С любовью. Когда Калум проводит пальцем по ее щеке, а Алек обнимает за талию и притягивает к себе. Словно она принадлежала им.
Девушка с трудом сглотнула и сморгнула слезы, затем наклонила голову и сосредоточилась на тропе. «Шаг, еще шаг». Достигнув вершины, она остановилась, чтобы отдышаться. Снег начал падать большими хлопьями, и потемневшее небо предвещало, что скоро начнется метель. Когда глаза Вик остановились на покрытых лесом склонах и белых вершинах, вокруг нее воцарилась тишина.
Стоило девушке перестать плакать и прислушаться к тишине, она начала чувствовать силу, обитающую в этих местах, и ее связь с ней. Это как идти в бой и знать, что твои товарищи по команде прикрывают спину.
Вик покачала головой. Пока она шла, оплакивая собственную судьбу, то ощущала это притяжение. Каким-то образом это место было… частью нее. Словно она нашла недостающий паззл. Но она приобрела кое-что еще. Закрыв глаза, Вик увидела в темноте своего разума эту чертову дверь. Теперь она светилась по краям, словно свет, просачивающийся из какого-то другого места.