- Реактивная натура. Знаем тебя.
- Ты погоди смеяться. Ты слушай. Женьку Лучинина помнишь?
- Ну, ещё бы! Давно, правда, писем от него не было. Он сейчас в Окладинске. Директор завода.
- Так вот. Нет Женьки…
- То есть как это - нет?
- Так. Покончил с собой.
- Что-о?! Не может быть!
- Вот и я этому не верю.
- Да кто же этому поверит! Чтобы Женька…
- Именно! Слушай, Виталий. Мы тут с ребятами уже говорили. Этого же не может быть! Значит, что? Значит, убийство. Так? А местные деятели… Словом, закрыли дело.
- Ну, ну. Как это - закрыли дело?
- А так, чтобы жить спокойнее.
- Ты думаешь, что говоришь?
- Ну, хорошо! Не закрыли? Так плохо расследовали. Не мог Женька с собой покончить. Не мог!
- М-да. Это тоже факт.
- Поэтому слушай. Все ребята смотрят на тебя. Ты понял?
- Что же я могу сделать? Я же в Москве работаю. Надо…
- Не имеет значения! Ты знал Женьку! Словом, вечером будь дома. Приду.
Виталий положил трубку и, ещё не отнимая от неё руки, как-то отрешённо оглядел знакомую до мелочей комнату. Все на месте, и пустой стол Игоря напротив, и сейф в углу, и стулья, и старый диван, все как обычно, ничего не изменилось. А Женьки Лучинина нет на свете… Сколько они не виделись? Больше года. Тогда Женька был проездом в Москве. Направлялся из Ленинграда в этот самый Окладинск. Вообще, после окончания школы они виделись редко. Шли только письма. Но какие! Вся Женькина неуёмная душа была в них. И старая дружба не ржавела. А вот помнит его Виталий, как ни странно, только таким, каким Женька был тогда, в школе. Розовощёкий крепыш в потёртом синем пиджаке с комсомольским значком, боевой, задиристый парень, пальцы, перепачканные чернилами, - он всему классу чинил авторучки, особенно девчонкам, на переменах и даже на уроке. Он первый записался в автоклуб, а за ним чуть не весь класс. Он написал тот знаменитый фельетон в стенгазету, за который их всех вызывали к директору, и если бы не Вера Афанасьевна… Он, Женька, посадил первое дерево в их школьном саду, а за ним весь класс. Как они доставали эти саженцы, сколько было шума! И теперь там знаменитая аллея девятого «Б», и каждый следующий девятый «Б» становится её шефом. А они, старики, основатели, каждый год, в феврале, собираясь на традиционную встречу в школе, вместе с ребятами из очередного девятого не торопясь проходят по ней, придирчиво оглядывая каждое дерево. Потом они окончили школу - и кто куда. Виталий поступил на юридический. Женька - в индустриальный. И не в Москве. Уехал в Ленинград - туда перевели его отца.
Виталий оторвал руку от телефона, полез в карман и достал трубку. Он теперь курил трубку. Несмотря на мамины протесты и иронические замечания отца. И уж конечно, Игоря. Только Светка как-то заметила, что трубка ему идёт. Впрочем, это чепуха.
Виталий вынул из ящика стола золотистую коробочку с табаком и набил трубку. Почти машинально.
Черт возьми, что же произошло с Женькой Лучининым? Как он мог? Да нет! Местные товарищи скорей всего действительно ошиблись. Хотя с другой стороны… Впрочем, Степан, наверное, знает подробности. Вечером расскажет. Ах да! Вечером они со Светкой хотели… А что, если… Правда, она жутко стесняется. Но тут такое дело…
Виталий снова потянулся к телефону и, пыхтя трубкой, набрал номер.
- Светлану Бори… Света?.. Да, это я. Понимаешь… Нет, нет, не то! Придёшь сегодня до мне? Я за тобой заеду… Ну, почему неожиданно? Мы ведь давно собирались. А тут ещё «чепе». Один наш парень, школьный товарищ… Одним словом, беда стряслась… Нет, нет! Ты не лишняя! Ну, как ты можешь быть лишней!..
В этот момент дверь кабинета открылась. Вошёл Откаленко. Вид у него был озабоченный. Он мельком взглянул на Виталия и проворчал:
- Духота же у тебя тут. Хоть бы окно открыл.
За окном над крышами домов в голубом мареве плавало знойное летнее солнце. В комнату ворвался лёгкий ветерок, зашевелил бумаги на столе у Виталия, и тот поспешно положил на них руку с зажатой в кулаке трубкой.
Игорь покосился на приятеля и усмехнулся. Когда Виталий кончил говорить по телефону, Игорь спросил:
- Ты справку написал?
- Сейчас кончу, - досадливо отмахнулся Виталий. - Тут, старик, такое случилось. С нами в школе один парень учился, - взволнованно начал он. - Такой, понимаешь, был…
- М-да, - скептически произнёс Игорь, выслушав приятеля. - Все может быть. Ты же его десять лет, по существу, не видел.
- Но до этого я его десять лет каждый день видел! - запальчиво возразил Виталий. - Было время узнать.
- Ну, это детский разговор. Люди меняются.