Чтобы мешочники не осаждали его постоянно, старый Хесс кое-что придумал. На двери дома он повесил табличку: «Сейчас вернусь». Дождавшись, когда у входа соберется достаточная толпа, он разделывался с этим сбродом крупными партиями. Конечно же, он сразу узнал человека с черной повязкой на глазу и в спекулянтской кепке.
Стон, исполненный надежды, раздался над толпой, когда Хесс появился в дверях. Однако поначалу Хесс, бросив взгляд на человека в спекулянтской кепке, угрюмо заверил, что ему ничего не надо, точнее, что у него нет ничего на обмен, так как он вынужден сдавать все по государственным поставкам, потом, впрочем, он смягчился, согласившись кое-что посмотреть: швейные иглы, ковровые дорожки, пуговицы, сигареты, презервативы, столовое серебро, скатерти, мыло, ювелирные изделия, нитки, фарфор, каминные часы.
Невероятно, него только не было на свете! Чего только не водилось у этих самых горожан! А у него, у Хесса, не было ни каминных часов, ни столового серебра, а уж кто, как не он, вкалывал всю жизнь, ломал спину, это же сразу видно. Но поглядеть на все это краешком глаза он может, хотя ему нечего, ну совершенно нечего, предложить в обмен.
Между тем он приблизился к человеку в спекулянтской кепке. Этот тип предложил ему карманные часы. Окружающие облегченно вздохнули. Похоже, новичок. За карманные часы сейчас и в самом деле ничего не получишь. Удивительно, но Хесс заинтересовался именно этими часами. Он счел их достойными внимания, к полному изумлению окружающих, нерешительно называвших возможную цену, стремясь помочь явно неопытному человеку в спекулянтской кепке. Ситуация, вообще говоря, была вполне мирная, настолько мирная, что все с интересом переключились на свинью, неожиданно выскочившую из-за сарая, за свиньей бежал человек в резиновых сапогах и резиновом переднике, с топором в руке. Свинья выскочила из-за сарая, уши торчком, человек в сапогах — за ней, она описала дугу и снова скрылась за сараем, вслед за ней скрылся и человек с топором.
Все это произошло в секунду, люди даже не уверены были, видели ли они все это на самом деле, они продолжали начатый разговор, но вдруг разом все замолчали: да разве они видели свинью?
— Часы меня заинтересовали, — сказал Хесс и поднялся по лестнице к двери.
Человек в спекулянтской кепке двинулся следом. Вместо того чтобы кинуться тут же за сарай и добыть наконец вещественное доказательство, вахмистр Вайс, словно на поводу, проследовал за старым Хессом по ступенькам наверх, вошел сначала в кухню для скота, потом в обычную кухню (часы ведь были у Хесса, нельзя же, чтобы он исчез с ними), позволил провести себя по коридору, удаляясь все дальше от места преступления, и вошел сначала в общую комнату, а потом наконец в залу.
— Минутку, — сказал старый Хесс и исчез, тщательно затворяя за собой дверь за дверью.
Когда он вернулся, вахмистр Вайс дошел обратно уже почти до самой кухни, но старый Хесс снова оттеснил его в комнату, а затем и в залу, невестка уже успела добежать до сарая, где человек в резиновом переднике как раз занес топор над свиньей, а та, успокоившись, с удовольствием ковырялась в навозной луже. И пока Хесс объяснял, что передумал, что, как выяснилось, им больше не нужны швейные иглы, свинью снова водворили в хлев, в безумной спешке упрятали ванну, лестницу, ножи и кастрюли.
— Какие швейные иглы? — изумился человек в спекулянтской кепке. — Я же дал вам часы.